Федор Давыдов: Вилен, Санчес кинул положение одного конкурса роликов. Актрисой пойдешь? Поснимали бы в пятницу на выставке, там и народу почти не будет.
Вилена Романова: Буду!
Выкидываю телефон и выдвигаюсь на кухню. Бабушка выложила пирожки с противня на блюдо, наложила пшенки с печенкой и, оценив мой «восторг» всё-таки разрешила взять один. Чувствую, как по мне плачут сцена и кинематограф!
— Скоро Гриша должен зайти с документами, заберешь у него папку. — выдает она уверенно, стоя спиной ко мне, но за закатанные глаза всё равно отчитывает.
— Ба, а ты? Терпеть его не могу. — демонстративно бросаю ложку в тарелку, но под суровым взором приходится схватить обратно и не высовываться.
— На вашем фронте без перемен… Что на этот раз?
— Малявкой назвал, а я между прочим вытянулась на два сантиметра. Не просто метр с кепкой.
Бабушка лишь рассмеялась, не взяв во внимание мою обиду. Что поделать если любимчик всей семьи не мой лучший друг, а заносчивый отморозок? Дал бы кто-нибудь совет, как выставить его в правильном свете в их глазах!
— Нравишься ему, вот он и привлекает твое внимание всеми способами.
Эту старомодную присказку слышу постоянно. Почему нельзя признать, что он ходячий нарцисс, которому нравится надо мной издеваться?
— Боже… — всплеснув руками, убираю пустую тарелку подальше от себя. — ба, какой нравлюсь? Сейчас 21-й век, поговорка «бьет — значит любит» не работает.
— А он бьет? — ей смешно, а мне до слез обидно, что между родной внучкой и этим некровным придурком, она выбирает его.
— Нет, утрирую. — схватив пирог, не хочу продолжать диалог, в конце все останутся при своем мнении.
За подготовкой к урокам время летит. Стопка из тетрадей с выполненными упражнениями отправляются в шкаф, а из прихожей слышно, как пришла мама. Она весело делится всеми новостями с бабушкой, пытается поправить прическу перед зеркалом до прихода папы, словно готовится на свидание. У моих родителей идеальные отношения, жаль папа часто в разъездах и родительница в это время грустит.
— Успела в парикмахерскую заскочить! Вилен, как думаешь, папе понравится? — мама всё такая же молодая и кокетливая. Крутится вокруг своей оси, показывая прическу, и ожидает вердикт. — Сердце не на месте, волнуюсь.
— Тебе идет. — успокаиваю ее и иду помогать бабушке накрывать на стол по ее просьбе.
До счастливого воссоединения остается мало времени. И когда в дверь начинают названивать, бегу открывать, позабыв обо всём. Папы не было дома три месяца, и я ужасно хочу его обнять. Ладони потные, ручка едва поворачивается и, когда входная дверь оказывается открыта, весь мой запал тухнет. На пороге тот, чье имя называть нельзя. С обеда он ничуть не изменился, всё такой же бесячий Григорий.
— Рада видеть? Так и знал, что ждешь моего прихода. Честно спешил, Лен. — нахально цедит и протягивает папку с документами. — Передай Анне Львовне.
— Ага. — я расстроена, а мозг в отключке. Поэтому отпор давать не буду, себе дороже. — Всё или что-то еще передать?
— Чего такая хмурая? Братец мой обидел? — он продолжает, а руки всё больше сжимаются в кулаках. — Хочешь настроение подниму?
— Нет, раздражаешь одним своим присутствием. Иди лучше настроение Арине поднимай, а то она снова жалуется в интернете, какой ты негодяй, Григорий.
Вижу, что задела заживо. Он разворачивается, не попрощавшись. Победа, Вилена, победа! Враг застигнут врасплох и уничтожен точным ударом в самое слабое место. Отдаю бабушке его документы и сажусь на кухне в предвкушении.
За столом сидим не час и не два. Бабушка разрешает накладывать «Парус» в тарелки, но кусок в горло не лезет. Мама пыталась нас подбадривать, но сама успела себя накрутить и расстроиться. Папа с дядей Витей и раньше опаздывали, но не настолько. Время полночь, а от наших защитников ни одной весточки. Бабушка просит сохранять спокойствие и прячет всю еду в холодильник. На кухне повисает раздражающая леденящая тишина, и отчетливо слышно, как общаются соседи за стенкой. И услышав звук открывающейся двери, мы втроем выбегаем из комнаты, надеясь на лучшее.