Хватаю мобильник, чтобы написать целую поэму в виде благодарности. На экране вновь поток сообщений и пара от заклятого врага.
Григорий Давыдов: Не знаю, что на меня нашло. Прости, да и Грач отличная партия, точно не хочу портить ваши отношения.
Григорий Давыдов: Только твои горящие глаза — всё, о чем могу думать.
Вилена Романова: А говорил, что не будешь флиртовать) Не парься, ты не испортишь наши отношения.
Выхожу из диалога и делаю быстрый снимок с цветами. Гриша точно подметил, что глаза горят. Прикрепляю фото к сообщению в закрепленном диалоге.
Вилена Романова: Спасибо за всё, что ты делаешь.
Вилена Романова: Поговорим минут через тридцать или отложим разговор на завтра?
Марк Грачев: Увидел твой снимок и понял, что соскучился, и то мягко сказано.
Марк Грачев: Завтра рано в больницу, поэтому встречу тебя после школы, если не боишься моих бацилов. Заодно поговорим)
Вилена Романова: Давай, завтра шесть уроков, но могу прогулять английский. И я скучаю.
Дядя зовет ужинать, да и любимый сериал бабушки начался. Вся жизнь кардинально меняется, зато рядом самые близкие, готовые радовать и замечать.
*Перевод песни Dandelions - Ruth B
Глава 11.
Люблю тренировки за возможность выплеснуть накопившуюся агрессию. В последнее время это единственное чувство, помимо неразделенной влюбленности, которое обволакивает всё тело и парализует. По-настоящему ударить Грачева, к сожалению, нельзя, сделают выговор и, возможно, выгонят. В моих планах уйти с достоинством и рекомендациями.
Артём валится рядом на скамейку и трясущимися руками откручивает крышку бутылки. Ему в соперники достался новенький, который едва разбирает куда бить. И Андрей Викторович, как назло, не дает бороться с Марком, будто бы догадывается, что обычным боем это не закончится. Грач, что в школе, что на тренировках, бросает суровый взор в мою сторону, да бестолку. Вилена продолжает утаивать о работе, соглашаясь на мое сопровождение.
— Не пойду завтра на физ-ру, — едва цедит друг и встает в полный рост, пытаясь переодеться. — и репетицию, к черту.
— А как же Карина? — пытаюсь выдавить жалость, но он кидает в меня толстовку и придуривается. — Да ладно, думаешь не видно, как челюсть подбираешь?
— У нас дружба с привилегиями, найду, как с ней договориться. — Артём нахально хмыкает, и пресекает наш разговор, отвлекаясь на телефон.
Завтра к первому уроку, но хочется повторить за другом и не вставать на физкультуру. Какие-нибудь бедолаги явно будут стоять по стойке смирно, обойдутся и без меня. Едва могу натягивать джинсы, всё тело болит после круговой тренировки и конечного боя.
Надеюсь тренер сжалится и позволит напоследок поработать судьей на соревнованиях. Работа в салоне связи, как и подготовка, забирают все силы. Нет желания растрачивать последние ресурсы на угождение собственного эго первым местом.
— Снова побежишь встречать Романову? — упрекает Водонаев и быстро перекидывает сигареты из кармана рюкзака в ветровку. — Шекспиру нужно было написать вашу историю: гордячка и верный шут.
— Не выпендривайся, — ставлю другу подножку, но Артём, изучив все приемы, подмигивает и средний палец показывает. — литературу ни разу не читал, предпочитая краткое содержание и игру «три в ряд» на задней парте.
— А вдруг я непонятый гений? Напишу работу не хуже Шекспира или перебью все продажи «Гарри Поттера». Тогда посмотрим, кто прав.
— Ты вероятнее купишь новый скин, чем за рукопись возьмешься. — закидываю форму в рюкзак и пытаюсь влажные волосы уложить двумя руками. Благо кепка с собой, и можно прикрыть неудачную прическу.
Ни одного нового сообщения от нужной собеседницы, зато целый подкаст от Влада в чате нашей «Адской четверки» и пара сообщений от Дарины. Сам начинаю набирать сообщение Вилене, не впервой.
— Улыбаешься слишком широко. — Водонаев, наконец, закончил собирать вещи, идти нам всё-таки в одну сторону. — Романова написала?
Запредельно громко произносит Артем, и в дверях застывает Грачев. Ладно, рано или поздно это бомба замедленного действия взорвалась. Скрывать общение не буду, но руки спрячу. Он и словесную перепалку не вывезет.