Надеюсь, что молчание скажет ей о большем, чем утвердительное согласие. Романова отходит от темы и спрашивает, какую песню лучше выбрать к сделанному мной снимку. Кадр улетает в историю, а сама Вилена уходит на кухню по зову мамы.
Ее мобильник начинает раздражающе разрываться от звонков Марка. Одним ловким движением выключаю звук и прячу телефон под подушку. Прости, парень, но разрушу твои отношения, и совесть не гложет. Переключаюсь на диалог с друзьями.
Влад Вишневский: Григорий, ты умер или умер?
Артём Водонаев: Травмы вполне совместимые с жизнью, наверное, зависает с Вилкой своей. Такой план провернул.
Михаил Чернов: Может, дойдем до него?
Влад Вишневский: Отбой, парни! Вилена выставила фото из комнаты Григория, не будем мешать его развивающимся отношениями.
Григорий Давыдов: Во-первых, жив. Во-вторых, общался с Виленой. В-третьих, попридержите коней. Рядом с ней всё еще есть этот раздражающий элемент.
Михаил Чернов: Григус, твоя жизнь интереснее, чем сериалы моей мамы.
Влад Вишневский: Ага, то Осипова, то Вилена.
Парни придурки, отправляю свой любимый стикер с разъяренным львом Алексом из «Мадагаскара». Не успеваю убрать мобильник, как начинает писать Дарина.
Дарина Лиманова: Гриша, срочно!
Григорий Давыдов: Влад что-то натворил?
Дарина Лиманова: Нет! Вилена с утра выложила свой глаз, спустя время Арина, естественно, выложила такую же историю.
Григорий Давыдов: Арина ее копирует, можешь не искать подтверждения.
Дарина Лиманова: Запомню, но Осипова в свой канал выложила скрин снимка с Виленой и свое фото из твоей комнаты с подписью, что она чувствовала измену.
Григорий Давыдов: Спасибо, Дарин! Сейчас разберусь.
В дверях застывает Вилена с вопросом, когда присоединюсь, но приходится просить пять минут. Романова кивает и уходит, благо с улыбкой. Закрываю дверь и набираю номер бывшей девушки. Когда-нибудь взорвусь и напишу заявление на нее за клевету и прочие косяки.
— Ты больная? — первое, что срывается с языка, когда Арина соизволила взять трубку. — Хотя чего удивляюсь. Еще в чем обвинишь?
— Это ты начал. — не менее сердито отвечает Осипова и будто бы бросает что-то в стену. — Пойду до конца!
— И чего добиваешься? Я не вернусь. — ударяю кулаком в стену, не справляясь с тем, что эта полоумная отравляет жизнь и мне, и Романовой. — Арин, удаляй свой пост. Мне можешь мстить, сколько угодно, называть козлом и ублюдком, но Вилена здесь не при чем.
— Вы вдвоем изменяете, пост не удалю. — Арина продолжает настаивать и раздражать.
— Хорошо, завтра собираю все скрины сообщений, видео из твоего канала, иду сначала в полицию писать заявление за преследование и мелкое хулиганство, а после к твоим родителям с повесткой. И заодно попрошу медицинское вмешательство, чтобы оценили состояние.
— Не посмеешь.
— Арин, больше козырей в рукаве, чем у тебя. Для подкрепления своих слов возьму видео с камеры наблюдения, как ты набрасываешься, хотя отношения разорвали давно. — продолжаю угрожать. Мама бы наругала, да с этой полоумной ничего другого не работает. — Либо удаляешь пост, либо встречаемся в участке на даче показаний.
Арина сбрасывает трубку, а ее номер вновь отправляется в блок. Отправляю Дарине сообщение с просьбой проверить ее канал снова и выхожу из комнаты. На сердце становится тепло, когда два важных для меня человека вместе сидят на кухне. Мама рассказывает о работе и подталкивает чашку с кофе, сажусь рядом с Романовой и тону в запахе ее духов. Вилена кротко касается моего колена своим, и я на взводе. Что ж ты делаешь?
— А как твоя семья относится к поступлению на актрису? — внезапно задает вопрос мама, и Романова давится чаем. — Интересно знать, как родители реагируют на выбор детей. Гриша на своем стоит, а Федя заявил, что никуда не пойдет.
— Они не знают, — кротко отвечает Вилена, — и про работу аниматором тоже. Никому нет дела.