— Марк, напрасно злишься. — пытаюсь выбраться и скинуть его с себя, но Грачев в разы тяжелее. Он кусает мою губу, и, помимо привкуса соли на языке, добавляется вкус железа. — Я тебя люблю!
Нагло вру, пока сердце бешено колотится. Марк приподнимается, услышав заветные слова, а я предпринимаю новую попытку к бегству. Бью его под дых коленом и едва выбираюсь из хватки. На дрожащих ногах делаю пару шагов, как лечу на пол из-за внезапной подножки. Грачев поднимает за волосы, утыкается своим лбом в мой и тяжело дышит.
— Что ты делаешь, Веточка? Не причиню тебе боль.
— Отпусти, бабушка будет волноваться. — буквально умоляю, но это бесполезно.
За считанные секунды налетаю затылком на край кровати, боль распространяется по всему телу и резко парализует. Перед глазами проносятся все предупреждения, которые, будучи в розовых очках, пропустила.
— Прости меня, — мой обидчик садится напротив, гладит по волосам и нежно целует, будто пытаясь замять ситуацию. — прости, пожалуйста. Ты сама виновата, сама резко отреагировала на мое желание доказать, как сильно тебя люблю.
— Всё в порядке, Марк. — боль усиливается с каждой секундой, но если останусь сидеть и терпеть, то от меня ничего не останется. Нужно добраться до телефона и набрать Гришу, он не осудит. — Предупрежу бабушку, что не приду сегодня, хорошо? Дай две минуты, позвоню и вернусь, а ты приведешь себя в порядок.
Грачев ведется на манипуляцию и выпускает. Бесшумно добираюсь до своих вещей и натягиваю ботинки, придерживая сумку и куртку одной рукой и молясь удержать их. Для правдоподобности кричу из прихожей реплики из выдуманного разговора с бабушкой, пока потные пальца крутят ключи в замке. Сделав нужное, забираю связку и захлопываю входную дверь.
До улицы добираюсь на адреналине и с сердцем в пятках. Пути назад нет. Спрятавшись в одной из улочек, набираю номер Гриши, набирая полную грудь воздуха.
— Вилен, всё хорошо? — его голос звучит осторожно и так успокаивающе, что не сдерживаюсь и закрываю рот рукой, чтобы не закричать от обиды и потерянной любви. — Он что-то сделал? Не молчи!
— Забери меня, скину геолокацию. — сбрасываю трубку, хотя он впопыхах произносил что-то еще.
Не знаю, куда бежать. Нет дело до боли, отдающей уколами иголок при каждом движении, пока всё тело сковывает холод. Весь мир рушится, и я никак не могу противостоять этим разрушениям.
Глава 13.
Устал. Нет сил улыбаться покупателям и толкать самый дорогой тариф под предлогом «выгодный», наматывать круги под надзором дяди Вити и до утра решать задачки по физике. Влад выглядит поживее, и этому есть вполне себе объяснение. Каждый понедельник у них с Дариной традиция смотреть фильм и объедаться чизбургерами. Друг будто расцвел, перестал сутулиться и прикрывать свое убитое состояние сарказмом.
При мысли об отношениях лучшего друга всплывает в голове растрепанный вид Вилены. Не видел ее с субботы. Обрывками помню тот вечер, так как был на пределе от злости. Сначала подгонял таксиста, мечтая, что бы на месте седого мужчины с рейтингом 4.88 оказался Даниэль Моралес. Трясущуюся Романову с разводами туши на щеках и спутанными волосами. Она буквально выглядела так, будто на нее обрушился весь мир. Едва хватило самоконтроля не пойти на Марка голыми руками и не свернуть ему шею за произошедшее. Нет дело до его жалких попыток взять первенство рядом со мной, но, когда дело касается Романовой, то тут полный газ.
Пока натягивал на Вилену свою толстовку и ее куртку, молился лишь о том, чтобы она напрочь выкинула из головы Грача. Всю поездку до дома «не моя девчонка» жалась к моей груди и шепотом благодарила. И на сопротивление со словами, что это мой долг приходить на помощь, она продолжала быть признательной. Отдав ее в руки тети Маши, почти успокоился, но дома накрыло. Вилена — всё, о чем мог думать и грезить, пока какой-то придурок воспользовался ее уязвимостью и унизил.
— Иди домой, сам смену закрою. — цедит Влад и по-дружески касается плеча. Сжимаю переносицу, не справляясь с состоянием. — Григус, вали, пока добрый.
— А дома что делать? — спрашиваю абсолютно безэмоционально.
Стоит дойти до подъезда, как начну бороться с рассудком. Внутри стойкое желание прийти и узнать о самочувствии Вилены, но мы кажется не в тех ролях. Я старший брат ее лучшего друга. Самое страшное, что ходить по коридорам без Романовой пытка. Раньше достаточно было заметить ее в кругу Феди для спокойствия.