— Хочешь позвоню Михе с Артёмом и пойдем добиваться справедливости? Захватим старые хоккейные клюшки моего брата и припугнем Грача.
— Вчетвером на одного не по пацански. — упираюсь локтем в стол и продолжаю буравить пустым взглядом зал.
— Давыдов, достал хандрить! — Влад встает напротив, упираясь спиной в прилавок. — Ты мой лучший друг, не позволю загнуться. Давай собирай свои шмотки, проваливай. Смену закрою и приду с шаурмой, чтобы сегодня же покончить с твоей апатией.
— Дарина обидится, — парирую в ответ. — давай отложим твое предложение на выходные и соберемся нашей «адской четверкой». Пойду, попробую отоспаться.
Напоследок жму руку друга. Вишневский направляет два пальца себе в глаза, а после на меня, зло добавляя, что следит. Салютую у дверей и натягиваю капюшон толстовки, желая скрыться. Наушники сели, пока шел на смену, а зарядить забыл. Хоть не свисти под нос, желая скрасить пешую прогулку.
В целом успеваю заскочить в пекарню и купить маффины, если они не распроданы. Передам презент через дядю Витю и минимум исправлю положение. Под ногами хлюпают лужи, и погода в конце апреля на редкость мерзкая. С утра метель и сугробы, в обед дождь и трава зеленая.
По пути домой собираю все светофоры и лужи, которые, к сожалению, не освещены. Фонари в нашем дворе так и не починили. В пекарне везет забрать последнюю коробку маффинов, но перед передачкой, решаюсь зайти домой и поменять обувь с носками.
Арину в темном дворе не видать, как и в подъезде. Зато слышу шепот соседского мальчишки из квартиры снизу, который кажется заканчивал восьмой класс, и впервые погружался в подъездную романтику. Он смешит свою спутницу на этаже выше, что забавно. Мы с Осиповой баловались так пару раз, когда только-только узнавали друг друга. Теперь она грозится вырвать все волосы Вилене и испортить жизнь мне.
В квартире замечаю женскую куртку, помимо одежда брата. Надеюсь Федя не впустил за порог Арину. С кухни доносятся голоса, поэтому перед тем, как открыть дверь, застываю у косяка и пытаюсь найти в памяти отголоски девчачьей речи.
— Привет. — застаю на кухне любовную парочку. Леля покрывается румянцем, а Федька наоборот насупился.
— А у тебя разве не смена? — сурово спрашивает брат. В последнее время мы снова на ножах, что вполне объяснимо. Вилена начала обращать внимание на меня.
— Влад отпустил под предлогом того, что высплюсь. — упираюсь двумя руками в столешницу и пытаюсь дать оценку происходящему. — Не хотите сходить до Вилены?
— Нет. — твердо произносит девчонка брата и складывает руки на груди. — Она первая поставила точку.
— Что?! — нервно усмехаюсь. — Ее чуть не изнасиловал парень, а ты даже не хочешь поддержать?
— Она сама виновата. Я пыталась, но Вилена напрочь отказывалась слушать правду. — Евсеева продолжает напирать.
— А ты? — обращаюсь к брату в надежде на его благоразумие. Федя и так почти уничтожил их дружбу, неужели и, имея второй шанс, повторит ошибку. — Ладно, не ходил проведать, но сообщение хотя бы написал?
Федя пугающе молчит. Мы с парнями тоже нестабильные, особо в периоды каких-то матчей или игр, так как болеем за разных игроков, и можем выходить из беседы. Однако знаю, что если случится какое-то дерьмо, «адская четвёрка» будет в сборе и меня поддержат.
— Таких друзей врагу не пожелаешь. — всплеснув руками, отрываюсь от нагретого места.
— Не строй из себя святого, вспомни, сколько портил жизнь Вилене. — вступается Леля. Значит задел их за живое.
— Да по святее вас буду.
Ухожу с кухни, хлопнув дверью. К черту фейковых друзей, которые рядом лишь в радости. Найдя чистые носки и коробку с новыми кроссовками, вылетаю из комнаты. За считанные секунды натягиваю куртку, капюшон и в рюкзаке проверяю сохранность маффинов.
Дорога до квартиры «не моей девчонки» сплошное безрассудство в попытках обойти грязь. Соседи Романовых придерживают дверь подъезда, от чего быстро благодарю и заскакиваю внутрь. Бегу по лестнице, пропуская ступени, и проваливаюсь в желании обнять Романову. Одно ее прикосновение явно исцелит потрепанную душу.