— О чем думаешь? — у подъезда уточняет Давыдов, прислоняется плечом к двери и губы облизывает, будто поцеловать готовится.
— Жалею, что не было вундеркиндом и не заканчиваю школы в один год с вами. У вас и классная, и класс лучше, чем у нас. — склоняю голову набок и пытаюсь подобрать слова для своего монолога, но дверь резко открывается. — До вечера, Гри-го-рий!
— До вечера, ваше высочество Вилена!
— Ты дурак? — складываю руки на груди, пропуская мимо ушей его шутку.
— Зовешь рыцарем, а сама возмущаешься от «ваше высочество»? Принцесса? Королева? Графиня или может царевна? — Преподобный продолжает подшучивать, не отпуская домой. И по его лицу точно могу сказать, что ему нравится капать на мои нервы.
— Уж лучше полено. — показываю язык, но Гриша заходит за мной в подъезд и хватает за локоть. — Такими темпами до квартиры не доберусь.
— Так, Романова, забыли про ту дурацкую присказку. Был глупым! — Давыдов прячет мой локон за ухо и расплывается в улыбке. — Не буду же я, как мои друзья, называть «Вилкой». Прозвище «Принцесса» очень тебе подходит, очень сочетается с новой ролью в игровой.
— Хорошо, верноподданный дурак-рыцарь. — показываю язык, а он берет и в лоб целует. — Почему твоя «адская тройка» называет меня «Вилкой»?
— У них спроси. — Преподобный плечами пожимает. — Почему Грачев называл «Веточкой»?
— Производное от «Полено» видимо. — делаю шаг назад, стараясь выбраться, но Гриша нарочно кладет руки на мои щеки и заставляет смотреть на него. — Так и быть, постараюсь забыть про твой огромный косяк.
— До вечера, Вилена — самая замечательная — Романова.
До квартиры приходится добираться на ватных ногах. В замочную скважину попадаю тоже не сразу, зато дома во всю звучат любимые песни папы. Скинув рюкзак и обувь в коридоре, спешу в сторону звука, но это не то, что хотелось бы видеть. Посреди комнаты мама и дядя Витя танцуют вальс, будто влюбленные. Родительница прижимается головой к грудной клетке родственника, пока его руки покоится на ее талии, а подбородок на макушке. Они вдвоем будто забыли о потере и танцуют на его костях.
— Вы предатели! — громко слетает с языка, и я хлопаю дверью. Второпях ухожу обратно в прихожую, натягиваю ботинки, не обращая внимание на взволнованную маму.
— Вилен. — мама кротко подзывает, но я не знаю, чего во мне больше: злости или обиды. — Всё не так, как ты себе надумала.
— Разве? — глаза наполняются слезами. — Ты и дядя Витя просто так танцуете под вашу песню с папой? Абсолютно ничего подозрительного.
— Именно, ничего такого. — спокойно произносит родительница, пока во мне копится агрессия. — Папа без вести пропавший уже около двух месяцев.
— И? Он бы себе никогда такого не позволил! — топнув ногой, разворачиваюсь и ухожу с квартиры. Надо найти место, где можно остаться и не возвращаться в этот рассадник.
Благо за мной никто не бежит, хотя мама и стоит у дверей. Не нужны их оправдания, видела всё своими глазами. К девочкам идти не вариант, они на учебе. Федя поставил ультиматум либо дружба, либо его старший брат. С Гришей мы не настолько близки, хотя и кажется, что он единственный, кто найдет правильные слова.
Вновь стою посреди улицы в одиночестве, не зная, куда податься и вылить всю свою грусть. Небо обрушилось, и нет никаких сил противостоять всему происходящему. Очередной темный день.
— Вилен, ты чего? — как по щелчку пальцев объявляется рыцарь. Давыдов замечает растрепанный вид, мычит и крепко обнимает. — Опять дома проблемы?
— У нас не бывает дней без проблем. — стараюсь не разреветься в ходе диалога. — Мама и дядя Витя танцевали в родительской спальне под «их» песню с папой. И виноватой осталась я, что не так восприняла.
— Останешься у нас? Мама на сутках до утра, Федя, наверное, у Молотова опять. — успокаивающе тянет Гриша, гладит по спине и носом в висок утыкается.
Для большего шоу не хватает Марка с Ариной, чтобы окончательно добить.