— Отлично выглядишь, — не отрываясь от работы, цедит Федя. — если Грач не обратит внимание, то упустит самую классную девушку.
— Федь, температура поднялась? Никогда такого не говорил.
Приходит моя очередь защищаться усмешкой. Мы чаще ссорились, чем говорили друг другу приятные вещи, молча помогали и поддерживали. Может это внезапное взросление и новое отношение к понятию дружба?
— Правду говорю.
Арена заполняется участниками, Давыдов теряется в толпе. Подношу стакан к губам, отвожу взгляд в сторону и фокусируюсь на какой-то точке. Стол шелохнулся и от внезапности дергаюсь, проливаю напиток на свитер. Будь виновником кто-то другой, точно бы выругалась, но Марк виновато стоит рядом и оценивает последствия.
— Прости, отвлекся на оглашение.
Грачеву готова простить всё! Он рассматривает, как пятно расползается по любимой кофте, а я не могу шелохнуться.
— Тебе же целый день здесь сидеть? Давай свою толстовку дам? — учтивые парни моя слабость, а учтивый Марк двойная слабость. Киваю, потому что не могу и слово произнести.
Грачев убегает в неизвестном направлении, не обращая внимание на оглашение, кто на какой площадке, хотя может не его возрастная категория. Убираю стакан от греха подальше и высматриваю парня в толпе.
— Держи! Можешь сходить переодеться, а я буду охранять твоё место и если что прикрою.
— Спасибо.
Задерживаю дыхание, пока забираю толстовку из рук Грачева. От него пахнет цитрусами, а еще кажется утону в его толстовке. Сбегаю по лестнице до комнаты организаторов, благо там никого. Стягиваю свитер, оставаясь в одном топе и поправляя лямки. Вытянула счастливый билет и внезапно урвала толстовку парня, который мне нравится. У нее спереди наклейка с феррари и всякими надписями. Если бы взяла телефон с собой и сфоткалась в зеркале, то у девчонок точно упала челюсть от шока.
Выйти без приключений не удается, ударяюсь об какого-то парня. Подняв голову, понимаю одно — избежать очередной схватки не получится.
— Написано же на двери «на себя», читать не умеешь? — упрекает Гриша и строит из себя умного. Едва поспеваю за его потоком «лести», как он выдает обиженно, схватившись за толстовку. — Это что?
— Волнует? — скидываю его руку. — Нервы проверь!
— Вилена! — Гриша наступает, прикрывая за собой дверь ногой, и злится. От его дерганных действий становится страшно.
— Ого, не Лена-полено. — принимаю закрытую позу, пусть только попробует шпала полоумная руку поднять, расскажу нужным людям. — Толстовка Марка, больше разговаривать не намерена.
Гриша преграждает путь к выходу. Всегда он так не позволяет уйти от диалога, когда ему что-то не нравится. Он тяжело дышит, тянет руку, но успеваю увернуться и пробежать под ней.
— Высказывай всё Марку, а не мне! Я не лезу в ваше соревнование. — кручу пальцем у виска, потому что Преподобный совсем обнаглел.
Бегу по ступеням, проверяя не идет ли этот придурок сзади. Благо там родители с детьми и никакой темной макушки. Грачев слово сдержал, стоит у стойки, но разговаривает с моей бабушкой.
— Эх ты, растяпа! — она цокает и позорит перед самым красивым парнем…
— Анна Львовна, вы не ругайтесь на Вилену, это по моей вине.
Растаяла от его фразы, как и моя бабушка. Она, махнув рукой, ушла к своему сектору. Марк подает руку и помогает обойти кучу сумок, выставленных у стола. Поджимаю губы от волнения и абсолютно не женственно, а с шумом падаю на стул.
— Классная толстовка. — всё, о чем могу завести диалог.
— Ага, — Грачев поправляет мне капюшон, как раз в тот момент, когда в зал возвращается непоколебимый Гриша. — тебе идёт, Вилена.
Марк подмигивает и убегает, услышав свою фамилию. У меня в глазах точно бьющиеся сердечки, но, как назло, они меняются на молнии. Гриша в секторе около меня, напыщенно перебирает пальцами, будто машет, и заставляет рассмеяться весь судейский состав.
Пока дети из разных клубов борются между собой в катах и тач-спарринге, успеваю сделать неплохую выручку на продаже шлемов и накладок для рук. Федя подбегает, как по будильнику, каждые минут двадцать и поднимает настроение, правда и без его внимания не остается надетая толстовка. Благо обходиться лишь одной шутливой репликой и руки не распускает.