— Заявление в полицию подали, но их ещё не нашли, — продолжила мама поникшим голосом. — Через две недели надо начинать подготовку, а уже конец августа, а соревнования в октябре. Компании грозит не только потеря репутации, но и, возможно, банкротство.
Константин Олегович тяжело вздохнул:
— Я, как инвестор, не могу помочь, так как все деньги из бюджета наших компаний уже были выделены. Ситуация крайне сложная.
— А если не напрямую? Я так понимаю, выход есть? — обратилась я к инвестору, чувствуя, как внутри растёт напряжение.
— Есть вариант, но твои родители категорически против этого плана. Он касается тебя напрямую… — начал было Константин Олегович, но отец резко перебил его.
— Константин Олегович, этому не бывать! Ни за что на свете не подпишу свою кровинку на такое! — голос отца звучал твёрдо и решительно.
Я понимала, что нужно действовать быстро. Ситуация требовала моего вмешательства, а родители только мешали.
— Папа, мама, я проголодалась. Можете, пожалуйста, накрыть на стол? — обратилась я к родителям, стараясь говорить как можно естественнее. — И, думаю, Константин Олегович тоже проголодался. Нехорошо держать гостя без угощения.
Мама, словно очнувшись от оцепенения, засуетилась:
— Ой, совсем забыла! Сейчас, доча! — и поспешно вышла из комнаты, бросив на меня обеспокоенный взгляд.
— Вероника, нет. Говорить… — начал было отец, но я его резко прервала.
— Папа! — прикрикнула я и указала на выход из гостиной. Затем продолжила чуть спокойнее: — Посмотри на маму. В каком подавленном она состоянии. Помоги ей.
Отец колебался всего мгновение, но затем кивнул и вышел из комнаты, бросив на меня последний обеспокоенный взгляд.
Как только дверь закрылась, я села на диван напротив Константина Олеговича, скрестив ноги и руки.
— Я вся во внимании, — сказала я твёрдо. — Понимаю, что родители уже дали свой отказ, но, как вы сказали, это касается непосредственно меня. Значит, последнее слово и решающее слово произнесу я. Эта компания для меня много значит. Это детище папы, это возможности для роста моего брата. В связи с проблемой, возникшей сейчас, я хочу выслушать любой вариант выхода из ситуации.
- Ты взрослее, чем кажется. И это в твои то года, Вероника.
- Поблагодарите моего брата. Ближе к делу.
- Действительно, - с легкой ухмылкой начал мужчина. – Выход из ситуации есть. Как говорил ранее, напрямую перечислить средства я не смогу. Но у меня есть одна кампания приносящий доход и за столько лет там достаточная накопилась сумма, которое сможет перекрыть существующий минус. Это мероприятие моей погибшей жены.
- Замечательно, какое «НО» у этой новости? Ведь оно существует?
— Да, существует, — продолжил Константин Олегович с какой-то особой грустью в голосе. — По завещанию, этим предприятием сможет руководить только жена моего сына.
— То есть? — я почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Если ты согласишься, используя мои связи, мы распишем вас завтра задним числом. И через моего юриста, примерно через неделю, ты станешь владелицей компании.
— Что? Так, стоп. Что?! — я не могла поверить своим ушам.
— Вероника, можешь не переживать, — продолжил мужчина, словно не замечая моего шока. — Я прекрасно понимаю, что это очень сложно и тяжело для тебя сейчас. Управлять в такие годы без опыта…
— Я на втором курсе юриспруденции, уж как-то разберусь, — произнесла я, пытаясь собраться с мыслями. — А ваш сын, вы его спрашивали?
— Я с ним поговорю. На крайний случай заключите брачный договор на пару лет. Как только компания твоего отца восстановится, разведётесь, — ответил Константин Олегович, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном.
— Почему вы так жертвуете ради нас? Это странно и пугает, — не могла я скрыть своё недоумение.
— Компания твоего отца — не только его детище и моё. За эти годы мы сдружились с твоим отцом, и я не могу оставить его в беде. Возможно, ты не помнишь, но раньше я часто посещал ваш дом, — пояснил мужчина.
— Не помню. Я так понимаю, вариантов больше нет? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Не нашёл больше. Прости. Я пойму, если… — начал было Константин Олегович, но его прервал голос мамы из столовой.
— Идём, мам, — крикнула я в ответ и, обернувшись к собеседнику, добавила тихим голосом: — Пойдём, в течение ужина дам ответ.
— Хорошо, — кивнул мужчина.
Мы вышли из гостиной и направились в столовую. Мама хлопотала вокруг стола, расставляя тарелки и приборы, словно ничего не происходило. Но я знала — за этим спокойствием скрывается тревога и надежда.