— А где... моя семья?
— Ищем. Только ты учти, что ты от них улетел в две тысячи шестом, а сейчас... Сам понимай: можешь и не узнать. Да и они тебя тоже.
— Но как же это... У нас такое уже было?
В прошлое летают даже по путевкам — правда, удовольствие не из дешевых. А в будущее — не слышал. Но я, вообще-то, сам еще не совсем в курсе: только отслужил.
— Срочную?
— Сейчас, старый, срочной нет, армия наемная. Своих мало, да и не хотят, а мигров и мигеров — тучи.
— Кто это, наконец, такие?
— Слышал уже, да? Мигры — белые мигранты — служат в Иностранном легионе, это еще ничего. А цветные — мигеры — в общих войсках, там худо.
— Дедовщина?
— Само собой. Но она давно уже в законе и называется теперь дедактика: делегирование дисциплинирующей активности. А бывает, командиры заскучают. Да и сами друг друга... дисциплинируют. Там какой пришел, таким не уйдешь.
— А что же, никто не смотрит? Надзора совсем нет?
— Ну, как нет... Вот. в соседней с нами ОВЧ личный состав самортизировался на восемьдесят процентов, а матчасть на девяносто. Начальство удивилось: была часть — и нету. Что бы это значило? Ясно: дело нечисто, надо звать священника. Освятили, окропили, покадили, пропели во здравие — людей не прибавилось, стволов тоже. Священник говорит: «Ну, тогда пойдем другим путем» — и приподнимает рясу, а там... что бы ты думал?
— Что?
— Мундир! Да, говорит, это я по совместительству «во здравие», а по основной, в миру то есть, я военный прокурор и сейчас буду вас проверять со всех сторон. Ну, чего? Провел проверку, посидел с командиром. Написал «деградация контингента», сказал... — ну. в смысле «Аминь!», закрыл дело и уехал.
— Понятно... А что, телевизора здесь нет?
— Здесь общесетевого ничего нет, не положено.
— В мое время радио даже в тюрьмах было.
— Там же везде дистанционные датчики — фиксируют, что слушаешь, что смотришь, о чем по телефону говоришь. Ты, кстати, вообще, по телефонам пока не болтай. Особенно по видео. Плохо говоришь.
— Почему плохо? Нормально говорю.
— В том и дело, что не нормально — отклоняешься. Там подключена система ЕДЭ — единой девиантной экспертизы. И если за пять секунд у тебя в речи не было ни одного матерного или общекультурного слова...
— Какого общекультурного?
— «Ну», «типа», «короче» и «блин». Так вот, если их не было, ты получаешь — еще не прокол, а типа штамп. И дальше тебя уже ведут, но не сплошь, как после прокола, а выборочно, и если ты снова недоговоришь — еще штамп. Пока не наберется на прокол, а тогда уже под колпак. А по видео детектор еще и ряху сканирует, и если твой мат не подтвержден мимически, он не засчитывается
— Неуютно как-то у вас стало. Детекторы, опоссумы эти везде.. Это же какие-то мелкие сумчатые крысы — откуда завезли? В аэропорту...
— Ну, в аэропорту — сумчатые, на улице — патрульные, других местах — портфельные и всякие. Но все — свои, не завезенные. ОПОС, старина, это Организованное ПравоОхранительное Сообщество, и опоссумы бывают двух видов: государственные — это те, которые в законе, и частные, которые вне закона и, по идее, должны помогать бороться с государственными.
— А вне закона как же помогут? Это же будет незаконно.
— Да. Но ты не путай разные понятия: «незаконно» еще не значит «противозаконно». Противозаконное противно закону и законным стать не может, а незаконное закону не противно и, в соответствии с узаконенной процедурой введения в закон, вполне может стать законным. Все, что сейчас творят госоопоссумы, когда-то было незаконным, потом стало подзаконным, а теперь — в законе и поэтому — над законом. И хотя это уже противозаконно, но фактически узаконено. Усвоил?
— В законе, под законом — а везде дикость и хамство.
— А что, раньше не было — мимо всяких законов? Да и не везде. К примеру, одинокие старики у нас самые вежливые в мире. Как заключат договор о пожизненном содержании в обмен на наследование кожи, так сразу в ящик, чтобы не задерживать креативных деловых молодых, наше будущее. На кожу ведь сейчас бешеный спрос.
— Понятно... То-то стариков не видно...
— Ну, в городе ты их и не увидишь — все на Острове.
— На Островах? На Кировских?
— Нет, там дачи заместителей, судей и прочих. В море намыли ОСО — Остров социального отдыха, вот там. Но не путай с особыми островами для отклоняющихся. Там ТРУД: Трудовая утилизация девиантов. А в народе говорят: «ТРУП» — проколовшихся.
— В наше время иначе назывались.
— Ну, жизнь же не стоит на месте. В твое время мы были на сто каком-то месте по продолжительности жизни...