В третьем или четвертом классе, не помню точно, нас водили в бассейн, и больше всего меня привлекал не сам бассейн и возможность поплавать, а душ, где мылись взрослые ребята-спортсмены. Я с интересом рассматривал их фигуры, мне это доставляло наслаждение, я любовался ими. Привлекали меня и их половые органы. Никаких мыслей по этому поводу не возникало, но один из старшеклассников вдруг меня приподнял и как бы обнял, а когда опускал, то чувство сладости я ощутил всем телом. Конечно, наблюдал в душе за старшими украдкой. Я отчетливо осознавал: мне очень приятно рассматривать мужское тело. Меня всегда торопили ребята из нашего класса и физрук: «Поскорее, что ты так долго моешься, копуша, пойдем, тебя все ждут». А я сознательно затягивал процесс ополаскивания под душем, чтобы подольше рассматривать. Никогда ни с кем из друзей, а я был общительным мальчиком, о своем интересе не говорил, хотя, признаюсь, рассказать хотелось.
Первый раз онанизмом я занялся случайно, неосознанно. У меня не открывалась головка полового члена, и я с усилием сам отодвинул крайнюю плоть. Было очень больно, долго после этого не заживала ранка, но потом все прошло. Онанировать мне нравилось. Особенно перед зеркалом и в постели по ночам. Я как бы разговаривал со своим половым членом, грел его руками, мысленно к нему обращался, и он отвечал на мои ласки, он возбуждался. Тогда мне не надо было, это появилось значительно позже, представлять кого-нибудь из увиденных мною раньше юношей или мужчин.
В 12 лет, уже в шестом классе, я предпринял первую попытку полового контакта с приятелем. До этого у меня был регулярный онанизм. Но хотелось быть вместе с другим мальчиком.
Я рос инфантильным ребенком. Даже о том, что детей делают взрослые люди в постели, узнал во втором или в третьем классе. До этого мать никогда мне ничего не рассказывала. Но однажды мы увидели с ней женщину с животом, и я спросил: почему у нее такой большой живот? «Там будущий ребенок», – ответила мать. «А как он появится на свет?» – «Вырежут ребенка из живота в больнице». Тут я вспомнил, мама раньше говорила, что детей покупают в магазинах, только неизвестно в каких. Я напомнил ей прежний ее ответ. Мать рассмеялась и тут же перевела разговор на другую тему. Я понял: она не хочет со мной об этом говорить. Не надо. Непонятно, откуда у меня появилась эта ложная застенчивость, хотя маму я очень любил и до второго класса часто спал с ней в одной постели, и мне это было приятно. Но тут почему-то я не рискнул расспрашивать ее дальше.
У матери были плохие отношения с отцом. Поэтому часто они спали раздельно: мать у меня в комнате, отец – в проходной. Однажды, мне уже было лет девять-десять, не помню, уснул я или только засыпал, вдруг слышу, как к матери пришел отец: «Я тебя хочу!» – сказал он громко. «Тише ты, разбудишь Витю», – ответила мама.
Я все слышал и подумал: почему? Чем они хотят заниматься? Мать стала ему объяснять, что сейчас не время, лучше в другой раз, но он был сильно выпивший, лег к ней, и, хотя мать сильно сопротивлялась, тем не менее ему удалось, как я понимаю, ею овладеть. Я проснулся. Ему что-то не нравилось, он ворчал и материл мать, она же о чем-то просила его, уговаривала…
Я слышал скрип кровати, сердце мое билось учащенно, я одновременно испытывал стыд, отвращение, какую-то гадливость, и в то же время мне стало приятно, нет, это другое чувство, ощущение тайны, греха, так, что ли. Я с шумом отвернулся к стенке. «Виктор, ты не спишь?» – спросила меня мать. Я промолчал. «Витя», – позвала она снова, и тут я изобразил, что просыпаюсь, крикнул что-то типа: «Отстаньте от меня, не трогайте», – и сделал вид, что опять заснул. То ли отец не обратил внимания, то ли он тогда прилично выпил и ему было все равно, но он продолжал заниматься тем, ради чего пришел к матери.