Я обнимал, терся, ласкал. А сам поглядывал по сторонам, не видит ли кто.
Бывало, конечно, бывало, но редко: кто-то замечал, что я странно себя веду. Но никто и ничего мне не говорил, а только с интересом наблюдали. Очень редко, ошибок-то 10 процентов, получал отпор. Однажды обнаглел. Вытащил «его» и взял ее руку, чтобы погладила. Она стала причитать: мол, что это такое… Но тут на мое счастье остановка, дверь открылась – и я опрометью из вагона.
Два месяца боялся. А потом продолжил.
Тут меня в армию призвали. И, знаете, в армии ничего не было. Жил как все. Иногда вспоминал, но когда получал увольнение – и мысли не было поискать. Правда, городишко маленький. Где возьмешь переполненные автобусы?
Вернулся в Москву. Поступил в Плехановский институт. Тетка помогла поступить.
Снимал квартиру. Подрабатывал. И раз в неделю – в метро.
Но осмелел. С девушками мог знакомиться легко. Купил себе приличную скрипку. Подрабатывал в ресторанном оркестре. Не пил, не курил. На одной свадьбе мы играли. Там я встретил очаровательную девушку. Умна, красива, образованна. Она сама подошла ко мне. Попросила сыграть Сарасате.
Я хорошо играл. Потом к ней подошел.
– Возьмите мой телефон, – говорю, – захотите послушать мою игру – звоните. Устроим домашний концерт. Хотите, у меня дома, хотите, у вас, можно в ресторане – в общем, где скажете.
Она позвонила на третий день. Сама сказала, что звонить хотела в ту же ночь.
Словом, мы полюбили друг друга. И поженились.
До нее были у меня женщины. Да и она многое рассказала мне о себе. Но это не мешало нам кувыркаться так, как ни в одном фильме не кувыркаются. Я ее любил и люблю, и думаю, что буду любить всю жизнь.
Но на пятый день после свадьбы я пошел в метро. Еду и ищу. И нашел. Быстро сделал свое дело. И домой.
Нет, какой оргазм. Только руки. Руки и тело. Да, небольшое возбуждение бывает.
У меня появились свои любимые линии. Я знал, в какие часы больше всего народу. Осечек не возникало.
Я много работал. Создал фирму. Купил автомобиль. Теперь у меня «Мерседес». Да какой я «новый русский». Я вообще не понимаю, кто такие «новые русские». Это журналисты выдумали. Я обычный простой русский человек. Россиянин, как любит говорить наш президент.
Так вот, еду на «Мерседесе». Высаживаюсь у станции метро. Машину ставлю в ближайший двор или на охраняемую стоянку. И сам ныряю в метро.
Не часто. Раз в десять дней. Но все дни с наслаждением жду этого десятого дня.
Бросить? Хотел бы? Мечтал бы. Пробовал. Не могу. Не получается. Пропущу один раз – все из рук валится. Ничего делать не хочу, дома хожу злой, думаю только об одном – метро, девушка, толпа, прижаться, обнять, почувствовать возбуждение, испытать странное чувство, вот добился, победа, быстро выйти из вагона – и в машину. Зато после этого все идет великолепно. Переговоры, встречи, контракты, собрания, совещания, выступления, уговоры банкиров, улаживания конфликтов. Фирма у меня приличная. Бывает, что и с охранником хожу.
Нет, никаких саун, девочек по вызову, никаких ночных клубов. Нет времени для этого. Да и неинтересно мне. Метро, переполненный автобус, троллейбус. Иногда, это я тоже люблю, улица, когда все выходят из театра, на стадионе, где толпа. Тут выбрать сложнее, но можно.
У меня глаз, повторяю, наметанный. Я только взгляну на фигурку – и могу точно сказать, как она отреагирует. Эксперименты ставил – все совпадает.
А иногда войду в вагон, оглянусь и вижу: о, коллега, он в метро этим же занимается. Он со своей избранницей, я со своей – стоим, обнимаем, прижимаемся, ласкаем, а сами перемигиваемся. Тут высшее наслаждение.
Показали меня четыре раза по телевидению. Так одна узнала и начала громко кричать и грозить полицией. Я же актер стал. Научился все делать с невозмутимым видом. Сам трусь о нее, обнимаю, а лицо непроницаемое, как у Бастера Китона, был такой актер. Я специально тренировался перед зеркалом.
Был период относительного спокойствия. Ходил как на работу. Иногда все тихо и спокойно. А иногда столько эмоций и переживаний! Будь я писателем, написал бы серию рассказов. Типы-то женщин разные. Полненькие отзываются мягче, худенькие резче, высокие, бывает, и отказывают, низенькие чаще соглашаются, брюнетки, если не крашеные, более сексуальны, чем натуральные блондинки.
Чем женщина скромнее с виду, как бы неприступнее, тем приятнее мне, если она отзывается на мои действия. Они бывают такие выдумщицы! Сами рукой начинают шарить, сами, вы не поверите, ритмичные движения делают: вперед и назад. А мне-то от этого удовольствия больше.
Как иногда хочется жене рассказать, если бы вы только знали! Однажды я наткнулся (город – это большая деревня) на ее подругу. Все боялся, что она жене расскажет.