С этими словами он удалился, шаркая ногами, а Шмыг, уязвленная в самое сердце, сглотнула слезу.
Оттилии показалось, что, прежде чем Ольга и Хольгер тоже вышли из класса, прошла целая вечность. Она уже собиралась заночевать на перекладине под потолком, когда Шмыг наконец помогла ей спуститься.
– Мне пора, – сказала гостья. – Родители сегодня идут в театр. До их ухода я должна вернуться. Увидимся завтра.
Му проводил её вниз. Как ни старались они шагать бесшумно, каждая вторая ступенька громко скрипела. В холле папа Страхман упражнялся с новенькой волшебной палочкой собственного изготовления. Он взмахивал ею, подпрыгивая и напевая. Время от времени в воздухе вспыхивали маленькие искорки.
– Эх! Прежняя была лучше! – вздохнул фельф.
Вдруг послышался сердитый голос деда:
– Размахался тут!
Леший выхватил розовую палочку, разломил её пополам и протянул Хольгеру, у которого уже дрожали губы. Оттилия покачала головой. Этого старика определённо нельзя было назвать приятным человеком.
– Брр! – произнёс дед, прежде чем исчезнуть в своём подвале.
Фельф сквозь слёзы посмотрел на обломки палочки. Одна крупная капля не удержалась на дрогнувших ресницах и сбежала по щеке.
– Сломал! – всхлипнул он и взмахнул одновременно двумя половинками.
В воздухе замерцало вдвое больше искр, чем раньше. Хольгер широко улыбнулся.
Му помог Оттилии незаметно покинуть дом через окно первого этажа.
Глава 14
Косметика для привидения
– Твои новые друзья… Они слегка… – начала фрау Шмидт, но Оттилия тут же прервала её:
– Нет! Они не такие! Они просто особенные, и это классно.
– Но их родители немного…
– Ничего подобного! Они такие же, как вы с папой. Только… немножко другие.
Сидя на бортике ванны, Оттилия наблюдала за тем, как мама прихорашивается перед походом в театр: наносит на лицо крем, подводит глаза чёрным карандашом, подрумянивает щёки кисточкой…
– Хочешь тоже попробовать? – предложила фрау Шмидт, заметив, что дочка с интересом следит за ней.
– Ни за что! По-моему, краситься глупо. Никогда не пойму, зачем женщины себя разрисовывают.
– Затем, что это приятно – сделать своё лицо чуточку красивее. Косметика скрывает маленькие дефекты, ты чувствуешь себя увереннее, становишься более заметной. Недаром существует многовековая тради…
Оттилия резко выпрямилась.
– Погоди! Как ты сказала?
– Существует многовековая традиция… – повторила мама.
– Нет, раньше!
– Благодаря косметике женщина становится заметнее. Ты это имела в виду?
Оттилия вскочила.
– Мне нужно срочно заскочить к Страхманам!
– Не сейчас, мышонок. Мы с папой уже уходим. Клерхен придёт с минуты на минуту.
– Но…
– Никаких но! Твоё неотложное дело наверняка подождёт до завтра.
Восемнадцатилетняя Клерхен сидела с Оттилией, когда мама с папой куда-нибудь отлучались. Зачем девятилетнему человеку няня? Тем более такая! Втираясь в доверие к герру и фрау Шмидт, эта Клерхен при каждом удобном случае рассказывала им о всяких неприятностях, которые она якобы предотвратила. Если бы не её выдумки, родители уже давно поняли бы, что Оттилию вполне можно оставить дома одну – в том числе и вечером.
Обыкновенно Клерхен позволяла своей подопечной полчаса посмотреть телевизор, а потом гнала её спать, не принимая никаких возражений. Из своей комнаты Оттилия слышала, как нянька болтает по телефону с другом, перемывая косточки подруге, или наоборот. При этом она ещё умудрялась смотреть какую-нибудь дурацкую передачу. Даже не видя картинки, по одному звуку, Оттилия понимала, что это полная чушь.
Сегодня всё было как всегда. Девочка встала и тихо подошла к окну. У Страхманов ещё горел свет. Достав карманный фонарик и листок с кодами Морзе, Оттилия принялась чередовать сигналы: короткое нажатие – длинное – длинное – короткое, короткое – длинное – короткое, два коротких, короткое – длинное – длинное, короткое, длинное. Так у неё получилось слово «привет».
Через секунду в окне появились две тени. При помощи морзянки ребята договорились немедленно встретиться на игровой площадке.
Оттилия осторожно прокралась через гостиную и выскользнула из дома. Перед этим она положила на свою кровать несколько мягких игрушек и укрыла их одеялом на тот маловероятный случай, если Клерхен вздумает проверить, спит ли подопечная.