– Леший не покупает, покуда не попробовал! – сказал в своё оправдание дедушка Страхман, продолжая жевать.
Из цветочного ряда он перешёл в отдел консервов, чтобы и здесь применить тот же покупательский принцип. Как решить, какую банку брать, если не можешь продегустировать то, что спрятано внутри?
– Одолжи лешему свои зубки, Вольфи, – сказал старик и потянул внучку за собой.
Девочка хотела возразить, но, стоило ей открыть рот, дед тут же сунул под её клыки одну из жестянок. В металле образовалось два отверстия.
– Эй! Я тебе не открывашка!
– Ну должны же твои зубья для чего-то сгодиться. Красоты в них точно нету! – заявил леший и принялся высасывать через дырочку содержимое банки. – Равиоли? Неплохо…
– Отвратительно! – воскликнул покупатель, оказавшийся рядом, и покачал головой.
Ворона каркнула ещё раз, и опять никто, кроме Му, этого не услышал. Дедушка Страхман продолжал наслаждаться прогулкой по супермаркету. Разрывал пачки с лапшой, отвинчивал пробки бутылок, пробовал на вкус всё, включая моющие средства, которые, между прочим, оказались очень даже ничего. Хотя шампуни были ещё лучше. Старый леший выдавливал себе в рот зубную пасту из тюбиков, тестировал щётки, обмазывался всевозможными кремами, а потом с наслаждением облизывал пальцы. Ряды, в которых он побывал, выглядели, как после урагана.
– Разве так можно? – спрашивала фрау Кусака, когда просыпалась, но её никто не слушал, и она снова закрывала глаза в надежде, что ей приснится большой рой жирных сочных мух.
Директор магазина, уже получивший много жалоб от покупателей, вышел из своего кабинета, пунцовый от гнева. Му снова и снова слышал карканье вороны. Через пять минут всё семейство Страхманов было изгнано из супермаркета.
– Леший нашёл золото! – ликующе воскликнул старик и помахал блестящим брикетиком, который взял в отделе охлаждённых продуктов.
– Это масло, – ответила Вольфи, раздражённо закатив глаза.
Дед рыгнул, и из его рта полетели мыльные пузыри.
– Лешему плохо! – простонал он, схватившись за живот.
Единственным, кто по-прежнему не находил себе места от восторга, был Швабра. Он размахивал своими верёвками и пыхтел, высунув язык, но хозяева были слишком подавлены и даже не радовались тому, что снова знают, где у него голова.
Глава 18
Полнолуние
– Наш дедушка умеет действовать на нервы. На луну бы его отправить! – простонал Му и отшвырнул камешек, попавшийся под ногу.
Старик, ворча, шёл впереди. Они направлялись в лес. Вольфи радостно подпрыгивала. Наконец-то полнолуние! Скоро она снова сможет превратиться в волка!
– Дедушку на луну? Бедная! Что же ей делать с таким брюзгой? Кстати, я не говорила тебе, что обожаю её?
Девочка подняла влюблённые глаза к небу. Ночное светило притаилось за облаком, как будто выжидало момент для торжественного появления.
– Говорила, причём не раз, – ответил Му и незаметно для сестры закатил глаза.
– Думаю, надо просто подождать, и проблема с дедушкой решится сама собой. У него уже набралось столько серых точек, а ему и дела нет. По-моему, он просто не хочет жить с нами, – предположила Вольфи.
– Может, вам стоит быть с ним поприветливее? – сказала Шмыг.
– Нет, это ему стоит не быть таким паразитом! – ответила девочка-вервольф, упрямо скрестив руки на груди.
– Да, но вы тоже хороши. Постоянно поддеваете его, смеётесь над ним из-за того, что он влюбился в соседку.
– Он нам просто не подходит. Мы, Страхманы, все, кроме него, уже стали почти как настоящая семья. Маме недавно даже показалось, что в ней проснулись материнские чувства. Правда, на самом деле это было вздутие живота, и тем не менее… А папа говорит, что чуть не лопается от радости, когда смотрит, как мы спим, – сказал Му.
– Папа чуть не лопается от радости, даже когда просто пукнет, – с улыбкой заметила Вольфи.
Му расхохотался:
– Что верно, то верно!
– Кстати, герр Пчёлка больше не хочет к нам приходить.
– Почему? – удивилась Вольфи.
– Потому что фрау Кусака цапнула его за палец, а когда он начал на неё ругаться, дед вылил ему на голову свою похлёбку из болотной тины.
– Да, старик нам всё портит. Чавкает, рыгает, плюётся… Сколько слёз папа из-за него выплакал! – вздохнул Му.
– Папа плачет, даже если увидит, что пылинка запуталась в паутине, – снова засмеялась Вольфи.
– А Швабра любит дедушку, – заметила Шмыг.
– У пса своеобразный вкус. Он такой один.