Я повела себя неправильно, я никудышный учитель, но молчать больше не могу. Мне очень жаль Соын.
В тот день я видела, как Чуён выбежала из-за школы.
Мы писали пробный экзамен, поэтому занятия закончились раньше обычного. Почти все ушли домой, и только несколько ребят остались позаниматься. Площадка за школой заброшена, там грязно и опасно, поэтому туда никто не ходит. Я удивилась, когда увидела, как Чуён выбежала со стороны пустыря и направилась в школу, но особо не придала этому значения.
Через какое-то время она, набросив рюкзак, выскочила из кабинета. Сумка была не закрыта, и из нее выпал пенал и листок с тестом. Я окликнула Чуён со спины, но она даже не обернулась, пятки сверкали, будто ее кто-то преследовал. Я решила, что она завалила экзамен, поэтому так странно себя ведет.
Моим действиям нет оправдания. Я должна была спросить, что случилось между девочками, должна была сходить на мусорную площадку. Могла бы позвонить Чуён… Все это стоило сделать. Может, Соын нашли бы раньше… Если бы только я… Если бы…
Я в порядке. Все хорошо. Мне просто сложно пока об этом говорить. Мы можем на этом закончить? Я буду готова дать показания, если понадобится. Преступник должен быть наказан.
Глава 18. Адвокат Ким
– Ну и учительница! – раздался раздраженный голос адвоката Ким из-за стопки бумаг.
Классный руководитель Чуён дала решительные показания против своей бывшей ученицы.
За мертвого ребенка она переживает, а на живого плевать?
Учительницу заслушали на первом заседании. Несколькими днями ранее по телевизору вышла передача, где бывшие и нынешние одноклассники Чуён – все с измененными голосами и скрытыми лицами – выдвигали свои теории по поводу произошедшего и отношений между девочками.
«17-летняя школьница убила лучшую подругу!»
«Что же на самом деле произошло в тот день?»
Программа пестрила броскими заявлениями и обвинениями. Неподтвержденные факты выставлялись за истину. Лишь бы привлечь как можно больше зрителей.
По крайней мере, так ситуацию видела адвокат. Всех остальных программа взбудоражила, и посыпались требования судить Чуён как совершеннолетнюю. Тысячи людей подписали петицию и направили ее в правительство. По всей стране родители теперь боялись отправлять детей в школу. Гнев, как всегда, победил логику.
Прокурор в своей речи упомянул, что Чуён относилась к подруге как к прислуге: «Пак Соын проводила много времени одна, поэтому обрадовалась, когда кто-то проявил к ней интерес. Однако обвиняемая сблизилась с девушкой из корыстных побуждений: она использовала Соын, жестоко издевалась над ней, в том числе ограничивая круг ее общения».
На это адвокат парировала: «Чуён заботилась о подруге как о родной сестре».
Следующие слова прокурора чуть ли не вбили гвоздь во всю линию защиты, подготовленной адвокатом Ким: «Обвиняемая также отдавала Соын вещи, которыми не пользовалась сама, ставя ту в зависимое положение».
На заявление о том, что ее подзащитная издевалась над подругой и была на самом деле волком в овечьей шкуре, адвокат ответила, что девушка лишь искренне пыталась той помочь.
Отличить правду от вымысла становилось все сложнее. Сама Чуён не знала, кому верить.
В какой-то момент ей начало казаться, что происходящее – одна большая шутка и Соын вот-вот выпрыгнет из-под стола. Чуён обнимет ее, спросит, где она была, зачем устроила это все, страшно же!
Нет.
Нет, Соын она не простит.
«Тебе смешно? Что, довольна? Нравится надо мной издеваться?»
Злость только росла.
Все из-за нее. Если бы не она, ничего этого сейчас и не было бы.
«Зачем ты вообще появилась в моей жизни, зачем?!»
Вместо того чтобы скромно возразить на обвинения, Чуён закричала с пеной у рта на классную руководительницу:
– Это была не я! Я ее не убивала! Слышите?!
Делать этого не стоило. Теперь судья был убежден, что девочка склонна к внезапным вспышкам гнева.
Адвокат Ким попыталась успокоить подзащитную и уговорить ее больше не встревать.
Прокурор тем временем продолжил допрос:
– Вы утверждаете, что в тот день видели обвиняемую на мусорной площадке. Ходили ли вы проверить, что там произошло?
– Нет.
– Вы отметили, что вам показалось странным, когда подсудимая выбежала из кабинета с расстегнутым рюкзаком. Это необычное поведение не побудило вас выяснить его причину?
На это учительница ничего не ответила. Теперь она могла лишь сожалеть, что не отнеслась серьезно к увиденному.
– Если подсудимая действительно убийца, как вы и утверждаете, то можно ли предположить, что Соын осталась бы жива, если бы вы пошли проверить площадку за школой?