Глава 29. Адвокат Чан
– Будешь продолжать молчать? – нетерпеливо спросил Чан, перебирая бумаги. – Ты делаешь себе же хуже. Я не полицейский. И не смогу защитить тебя, если ты ничего не скажешь.
В конце их прошлой встречи Чуён призналась, что хотела убить подругу. Теперь она снова молчала, хотя адвокат и надеялся узнать побольше.
– Представляешь, сколько людей страдают сейчас из-за тебя? Мама Соын каждый день ходит в школу, она почти не ест. А полиция? Давай побыстрее закончим со всем.
– А что будет?
Вот оно. Сердце адвоката упало. Он надеялся, что Чуён почувствует вину, осознает всю тяжесть содеянного, но, как и все остальные, она переживала лишь о собственном будущем.
– Зависит от тебя. Смотря как сильно будешь раскаи…
– Не со мной, с мамой Соын.
– А?
– Что… будет с ней? Вы сказали, ей тяжело…
Пересохшие губы девочки дрогнули.
Что с ней будет? Нашла о ком вспомнить. Что может быть с матерью, потерявшей единственного ребенка? На нее будто небо обрушилось. Это невыносимое страдание, с которым нужно бороться каждый день.
– Если признаюсь в этом, она перестанет ходить в школу? Если скажу, что я… – голос Чуён стал тише, – убила ее.
Чан нахмурился. Он не первый раз сталкивался с подзащитной, которая в один день говорила одно, а на следующий уже совсем другое. В таком случае сложно строить линию защиты, потому что никогда не знаешь, чему верить.
– Давай еще раз, только четко. Ты признаешь вину?
– Люди правы.
– В чем именно?
– Я издевалась над Соын. Не нарочно, но… Ей, должно быть, нелегко пришлось.
Адвокат этого не ожидал и переспросил:
– То есть ты признаешь вину?
Чуён наклонила голову и вся ссутулилась. Она выглядела виноватой.
– Все остальные… говорят… что это я…
Взгляд Чана вдруг упал на руки девочки. Его охватило какое-то странное чувство. Оно зародилось в глубине души землетрясением, поднялось тайфуном и ударило разрядом грома.
– Я спрашиваю: ты признаешь вину или нет?
– Все равно.
– Что-что?
– Вы все равно… мне не поверите.
Чуён сказала это тихо, почти бормоча себе под нос. Ее плечи были все так же ссутулены, веки тяжело опустились, а взгляд бесцельно бродил по полу, лишь на мгновение поднявшись на адвоката. Эти глаза не были похожи на те, какими смотрели на него способные издеваться над кем-то в школе подростки.
Это были глаза напуганной девочки.
Глава 30. Мама ученика
Вам кто-нибудь разрешал проводить здесь съемку? Я все понимаю, но вы не хотите о детях подумать? Они и без того пережили сильное потрясение, а вы им соль на раны сыплете. Думаете, им от этого легче? У них и так учеба, еще и это все.
Вы, что ли, будете брать на себя ответственность, если мой сын не поступит в университет? От этого зависит его жизнь. Мама Соын такая же, как вы. Нормально разве приходить в школу каждый день?
Конечно знаю. Она дергает детей, спрашивает, не видели ли они чего, умоляет ей помочь. Недавно мой сын рассказал, что она и его доставала. Он аж весь красный от злости был. Это мешает ему учиться.
Я собираюсь пойти к директору. Есть и другие родители, которые готовы присоединиться ко мне. Все-таки это школа. Понимаете? Школа. Дети должны тут учиться. Что еще делать, если им все мешают? Вы, мама Соын?
Только послушайте себя! Ну конечно, мне жалко мертвую девочку. Но ее жизнь уже закончилась, а у наших детей продолжается. Вы травмируете их, мешаете учиться. Мой сын вот спать после всего этого не может.
Я все сказала. Только попробуйте еще у кого-то тут интервью взять, проблем не оберетесь.
Глава 31. Адвокат Чан
Чан глубоко вздохнул.
Почему его это так беспокоит? Все должно было уже закончиться. По сути, она призналась в преступлении.
«В тот день… я очень хотела ее убить».
Что же тогда не так? Что не давало ему покоя?
Может, она специально притворяется, чтобы убедить адвоката в своей невменяемости? Пожалуй. По телевизору многие рассказывали о ее умении манипулировать другими.
«Эгоистка, использующая людей», «Психопатка, не контролирующая гнев»…
Они твердили об этом в один голос. Боялись Чуён, словно та и правда могла их убить.
«Если я это скажу, она перестанет ходить в школу? Если скажу, что я…»
Если девочка притворяется, то зачем сказала это? Чан неосознанно прикусил большой палец левой руки. Стоило еще раз изучить дело.
На кирпиче, орудии убийства, нашли ее отпечатки. Это факт. Но при этом он раскололся на части. Это с какой силой надо было им ударить? Не бутафория же. Это не каждому взрослому под силу. Адвокат задумчиво откинулся на стуле.