Чуён не знала, сколько так проплакала. Наконец она прикусила губу и собралась с мыслями:
– Я даже не знаю… что сказать.
– Расскажи, что случилось в тот день.
– Я… почти ничего не помню.
– Значит, расскажи то, что помнишь.
– В тот день… я так разозлилась на Соын, что хотела ее убить.
– Из-за чего?
– Я боялась, что она… бросит меня, – призналась Чуён и захрустела пальцами, склонив голову. – Когда у нее появился парень, я начала сильно ревновать. У меня-то никого, кроме нее, не было.
– Поэтому ты хотела ее убить?
– Я разозлилась, – кивнула девочка. – Во мне словно что-то переклинило. И тут я увидела кирпич.
– А дальше?
– Я подобрала кирпич, но Соын не отвернулась, не стала просить остановиться, просто посмотрела вот так.
Девочка впилась глазами в адвоката. Черные круги зрачков словно пытались пробурить его насквозь.
– Затем она мне что-то сказала, и я так перепугалась…
– Тебе стало страшно?
– Я никогда ее так раньше не боялась.
– А что она сказала?
– Я плохо помню… Кажется, извинилась.
Адвокат Чан нахмурился. Извинилась? И это ее напугало? Да и странно как-то извиняться, когда тебе кирпичом угрожают.
– И что дальше?
– Дальше не помню. Я убежала, потому что… она была не той Соын, которую я знала. Не помню, как я добралась домой, с кем говорила… Если я ее убила, то этого тоже не помню.
– То есть ты взяла в руки кирпич, но подругу им не била?
Чуён кивнула. Кажется, она не врала. Но если они на этом и разошлись, то кто убил Соын?
Все это было очень странно и вызывало много вопросов. Но адвокату Чану почему-то хотелось верить подзащитной.
Глава 34. Заместитель директора
Простите, что позвал вас сюда, но нам нужно кое о чем поговорить. Прошу, присаживайтесь.
Я работаю в школе уже больше тридцати лет. Вспоминая свою долгую карьеру, я нахожу много поступков – совершенных или, наоборот, нет, – за которые мне сейчас стыдно. Сам не знаю зачем, но я порой бил учеников. Тогда права детей никто не защищал, другое было время.
Представляете, что было бы, ударь я кого-то сейчас? На меня бы сразу накинулись учителя и другие ребята. Знаете, почему нравы изменились? Раньше мы не задумывались, что телесные наказания – это неправильно. Все так делали, а мы просто повторяли.
Люди так легко поддаются влиянию толпы… Мне кажется, это применимо и к этому случаю. Я не был классным руководителем девочек, не учился с ними, но это не значит, что я не переживаю за них.
В горле будто ком. Они учились в нашей школе, были всегда такими улыбчивыми. Тяжело вспоминать, хотя, казалось бы, я столько проработал, повидал.
Не знаю, как это лучше сформулировать. За нами сейчас пристально наблюдает весь мир. Суд еще не вынес приговор, но вы уже так предвзято отнеслись к Чи Чуён.
Выставили все так, будто Пак Соын ангел, бедная жертва, а подруга-богачка сущий дьявол и убийца.
Меня особенно удивил ваш последний выпуск. Разве всегда нищета добродетель, а достаток – грех? Разве все мертвые заведомо хорошие, а живые плохие? Значит, мы все тут с вами преступники.
Говорить по сути? Я как раз по сути и говорю, это вы пытаетесь ее всячески завуалировать в программе.
Они обе были нашими ученицами, мы их одинаково ценили. Мне жаль погибшую, но это не отменяет переживаний и за ту, что сейчас жива.
Вы правда верите в то, что говорите? Что делаете это для Соын? Вы уже не раз крутили одни и те же эпизоды, это перестало быть специальным выпуском. Транслируете раз за разом, что Чуён сущий монстр, а не обычная девочка. Я чуть сам не начал в это верить. Еще и слухи всякие поползли о Соын после выхода вашей программы. Я не готов их сейчас обсуждать. Я просто хотел сказать, что обе ученицы важны для нас. Как и все остальные.
Чем вы думаете, продолжая приходить и искать новых жертв для интервью? Потом транслируете по экрану всякие небылицы, снуете туда-сюда, выискивая информацию для очередной сенсации.
До правды нужно докопаться, не спорю, но пусть этим занимается полиция, судья. Это не дело телевизионщиков. Вы бередите свежие раны, не даете детям забыть о случившемся. Вот и весь ваш вклад в расследование. К тому же это старшеклассники. Как им к экзаменам готовиться в такой обстановке?
Это касается и десятых, одиннадцатых классов. Учиться всем нужно, но вы им только мешаете.