– И почему никто в этом замке не спит? – недовольно пробормотал он и подошел к ведьме.
Перед ней лежал хрустальный шар.
– Значит, у меня были дела, – усмехнувшись, прошептала ведьма. – Я должна была узнать, удастся ли девчонке обхитрить королеву.
– Ее посадили в темницу, – сказал Хартс, сев напротив Джейк.
Он снял плащ, обнажив покрывавшие его с ног до головы раны. Ведьма усмехнулась, будто ничего не слышала, и принялась искать лекарства.
Взяв пинцетом лист какого-то целебного растения, она окунула его в кипящую воду, а затем приложила к кровоточащей ране. Он весь горел от жара, но его тело не дрогнуло. Джейк достала настойку синего цвета и стала смазывать раны:
– Если так пойдет и дальше, Хэдон заберет ее сердце. Это лишь вопрос времени, все зависит от тебя.
– Что? Только ты знаешь другой способ вылечить его болезнь, – ответил Хартс, когда перестало щипать.
– Ха! Глупец! – фыркнув, вдруг закричала ведьма.
Движения Джейк стали нервными и резкими. Она разом вылила лекарство на рану так, словно наливала вино в бокал.
– Если бы могла увидеть с помощью хрустального шара, где находится лекарство, то не приводила бы сюда эту девчонку, – проворчала ведьма.
Ее хриплый голос напоминал скрежет металла.
«Это нельзя увидеть с помощью хрустального шара, – внезапно задумался Хартс. – Значит, оно существует».
Заметив его догадливый взгляд, ведьма зловеще рассмеялась. Ее хохот заполнял подвал и вонзался в сознание, терзая сердце словно острый нож. Обернувшись, Хартс посмотрел ведьме прямо в глаза. Уродливое лицо Джейк расползлось в ухмылке, обнажив огромные зубы; выпученные глаза старухи были готовы вылезти из орбит.
– Ты сам все знаешь и прекрасно понимаешь, – прошептала она.
Хартс не ответил. Он понял, что ответ ему уже был известен.
Надев плащ, юноша вышел из подвала. И почему он удивлен? Ответы, которые он отчаянно искал, чтобы вырваться из сжимающих оков, всегда были рядом. Все струны, поддерживающие порядок в голове, внезапно ослабли, он оказался в растерянности. Скрип лестницы отдавал в уши.
Когда Хартс поднялся наверх, его уже ожидал черный кот.
– Смотрю, в ресторане сегодня никто не спит, – усмехнулся Хартс.
Кот в тот же миг принял облик Луи – по-видимому, он торопился.
– Ты сказал, что мы со всем разберемся ночью.
Юноша не ответил. Он прекрасно знал, что в проницательности и рациональности Луи нет равных. Но не так-то легко было догадаться, как он отнесся к решению Хартса.
– Не будем тянуть. Вечером у нас концерт, – призывал его поспешить Луи.
– Ты правда думаешь, что та девчонка подсыпала яд в чай?
Луи не ответил. Он своими глазами видел, что с Вордсвортом, которого обслуживала Сиа, было все в полном порядке – тот спокойно разговаривал с девушкой. А нейра начинает действовать незамедлительно, как только попадает в организм. Прочитав его мысли, Хартс продолжил:
– Если мы заберем ее сердце, то нарушим договор. А ты, наверное, прекрасно знаешь, какое наказание ждет нарушителя условий Тома.
Луи равнодушно смотрел на Хартса. Угадать его мысли было совершенно невозможно. В своей сдержанности и четкости он напоминал отлаженный механизм.
– Вместо того, чтобы слушать этих глупцов, послушай меня. Есть идея получше.
Хартс знал, что Луи, давно позабыв о вечернем концерте, захочет его выслушать. Хартс заметил проницательный взгляд и усмехнулся.
– Я знаю, где находится лекарство, способное вылечить Хэдона.
Холодные зрачки Луи на мгновение дернулись.
Появившиеся ниоткуда монстры нарушили сон паучихи. Прядь ее волос коснулась колен Сиа, а руки обхватили плечи девушки. Пленница оказалась в коконе паутины.
– Глупцы. Говорила же не беспокоить меня днем, – злобно пробормотала паучиха.
Почувствовав на себе взгляд Сиа, она обернулась. В глазах балерины мелькнули зловещие искры. Танцовщица оказалась невероятно хороша собой. Сиа не могла скрыть восхищения. Уголки губ паучихи элегантно изгибались. Усмехнувшись, она нагнулась к пленнице. Девушка закрыла глаза, готовясь стать ее обедом.
– Моя паутина может убить за сутки, а может не убивать месяцами, – зловеще прошептала Акация.
Сиа не могла пошевелиться, оказавшись во власти балерины. Внушающий страх голос проникал в каждую частичку тела.
– Смотри, Белла все еще жива, – указала она на кокон, из которого выглядывали розовые перья. – Она каждый день наслаждается моим танцем, и медленно, очень медленно…