— Что? — я от неожиданности поперхнулась чаем. — Зачем фантом? Он тебе, наверное, телефон оставил?
— Нет никого по этому телефону, — со злостью в голосе ответила она. — И бальнеологического отделения в больнице «Барзилай» нет. И врача по имени Валентин Левкович…
— Ладно, не горюй, смотри на это просто: у тебя ничего из дома не пропало?
— Нет… Ну что ты говоришь, Валерия?!
— Я знаю, что я говорю. Удовольствие получила?
Сабрина пожала плечами и утвердительно кивнула.
— Ну и радуйся. Ничего плохого в твоей жизни не произошло. Так, эпизод. Довольно-таки неплохой. Не видела его после этого, ну и не надо. Еще найдешь.
— Как не видела, видела. Проезжал он на своей машине с красными занавесочками, а внутри брюнетка сидела.
— Что-что? Ты говоришь, красные занавески? А машина какая?
— Черная, японская, «Мицубиси-Галант». Я даже спросила его однажды, что за машина.
В моей голове завертелся калейдоскоп. Машина, расспросы про Илью, выстрелы. Да этого Валентина надо было срочно брать за жабры и вести в кутузку на допрос к Борнштейну! Я нутром чуяла, что не зря был произведен тотальный охмуреж девушки Сабрины с целью выхода на Илью. Нет, решено, завтра с утра — к Михаэлю!
Но назавтра была пятница, а по пятницам все магазины работают до обеда, а потом открываются аж в воскресенье утром. В холодильнике было шаром покати, и я направилась в супермаркет «Битон», который назывался еще «желтые пакеты», потому что все покупки в нем заворачивали именно в них.
В супере было столпотворение. Нагрузившись по самую макушку, я вышла из магазина, жалея, что не осьминог — лучше бы распределились покупки. Надо было дойти до машины и погрузить все в багажник.
Неожиданно моя правая нога подкосилась, и я брякнулась на землю, подминая под себя пакет с йогуртами. Лодыжку обхватила дикая боль.
Мне с детства не везет. У меня привычное растяжение щиколоток. Я могу упасть на ровном месте и встать с опухшей ногой. Ничего не поделаешь. Поэтому я не спешила изображать из себя героиню и преодолевать трудности, памятуя, что сказала моя любимая Раневская: «Поднимите же меня, народные артистки на земле не валяются!» Хоть я не была народной артисткой, но в Израиле недостатка в кавалерах не ощущается.
Какая-то женщина закричала: «Помогите ей!» Ко мне бросились несколько человек, подняли (я мыслила верно), уложили желтые пакеты на ближайшую скамейку. Стоя на одной ноге, я механически счищала с себя остатки земляничного йогурта. Голова кружилась, нога разламывалась от нестерпимой боли и раздувалась на глазах.
— Разрешите, я вам помогу, — услышала я за спиной приятный мужской баритон. Не было сил даже обернуться. Я ухватилась за протянутую соломинку.
— Да, пожалуйста, я чувствую, что не смогу идти.
— Ничего страшного, обопритесь на меня, моя машина тут, за углом.
— Но и моя недалеко, — пыталась я протестовать.
— Ваша дальше, — мягко пресек мои возражения незнакомец, и я запрыгала, держась за его плечо.
Честно говоря, мне было нелегко. Роста он небольшого, телосложения хлипкого, поэтому я старалась опираться лишь частично, чтобы не случилось двойной катастрофы — не хватало, чтобы он упал под моей тяжестью. Кроме того, добрый самаритянин еще тащил все мои желтые пакеты.
Кое-как мы доплелись до угла. Он открыл дверцу своей большой машины (интересно, почему низенькие мужчины любят большие машины и высоких женщин? Надо заглянуть во Фрейда…) и, уложив мои покупки на заднее сиденье, осторожно помог мне сесть впереди.
— Вам куда? — спросил он.
— В старый город.
— Поехали, — кивнул он и вывел машину со стоянки.
По своей природе я — рефлексирующий интеллигент. Терпеть не могу быть кому-либо в тягость, а уж если для меня кто-то что-либо совершает — это вносит в мою душу разлад и панику. Вместо того чтобы расслабиться и получить удовольствие, я начинаю судорожно размышлять, чем же отплатить за такую доброту. Видимо, это борение четко отразилось у меня на лице, поэтому незнакомец спросил:
— Вам удобно… — и включил магнитофон. Аллегрова запела одну из бесконечных песен Крутого.
— Валерия, меня зовут Валерия.
— Очень приятно, а меня Валентин… — При этих словах что-то в голове моей щелкнуло, и я заставила себя обернуться. Увидев на задних боковых стеклах красные занавески, я откинулась на спинку сиденья и застонала.
— Вам плохо, Валерия? — всполошился Валентин. — Все-все, мы уже подъезжаем.
Он помог мне выйти из машины, дотянул меня до дому и сбегал за пакетами. Мне оставалось только сидеть в кресле и охать.