Разговор не получался, да и вряд ли могла заключиться сделка между людьми, так открыто презирающими друг Друга.
— Все! — отрезал Ден. — Докладываю шефу о твоем отказе!
— Валяй! И не забудь добавить, чтобы сменил посредника!
— Подумаешь, важная птица!..
Но птица оказалась важной. Утром ее разбудил телефонный звонок, и она услышала в трубке слащавый голос Сперанского:
— Аида, деточка, как поживаете?
— Вашими молитвами, Семен Ильич.
Фраза прозвучала двусмысленно, и старик поперхнулся, не успев как следует разжевать услышанное.
— Вы простудились? Бедненький! — посочувствовала девушка.
— Давайте поужинаем в уютном, восточном ресторанчике, — предложил Семен Ильич. — Как вы относитесь к восточной кухне?
— Что может быть лучше?
— Вот и отлично! Транспортным средством еще не обзавелись?
— На какие деньги, Семен Ильич? — подцепила его Аида. — Я ведь не стала богатой наследницей.
— Да-да, верно-верно… — ретировался тот. — Тогда я за вами заеду. Оставьте свой адрес.
Весь вечер она прихорашивалась и крутилась перед зеркалом. Ей необходимо было произвести впечатление, чтобы он сделал выбор между ней и Деном. Ведь тот наверняка уже наябедничал и нарисовал все в мрачных тонах. Нет, она не станет все перерисовывать набело, лишь подпустит слегка лазури и белил.
Старая Аида смотрела на приготовления правнучки с неодобрением. Ей вообще не нравилось на новом месте. Едва переступив порог квартиры на Онуфриева, она заявила:
— Здесь кто-то умер.
— Люди чаще умирают в доме, а не на улице, — заметила девушка.
Совсем не так представляла себе Аида встречу с прабабушкой после шестилетней разлуки. Ведь кроме нее старуху никто никогда не понимал, а та ей устроила холодный прием, будто дала обет молчания, и только эта фраза о чьей-то смерти, с брезгливым поморщиванием носа, удостоверила в том, что древняя цыганка не оглохла и не онемела. Правда, она и раньше не отличалась покладистым характером и широтой чувств, но правнучку всегда выделяла среди других родственников. Аида была потрясена переменами в ней и, может, поэтому подолгу задерживалась вечерами и предпочитала общество рыжебородого отца Олега.
Зато мачеха, стройная, медноволосая аварка Патимат, восприняла переезд и новую квартиру, как манну небесную.
— Могла ли я мечтать, что выберусь когда-нибудь из этой дыры! На Родиона никакой надежды!..
«Мерседес» Сперанского вел молодой парень в костюме-тройке и в галстуке. Набриолиненный и крепко надушенный, он выглядел столь важно, будто являлся, по меньшей мере, флагманом эскадры. А старенький адмирал, забившись в угол на заднем сиденье, смотрел на мир грустными, слезливыми глазенками.
— Вот, Аидочка, доездился. Уже сам себе руль не доверяю. Нанял молодца-самца. Где уж мне управиться с этакой шлюхенцией! Зато поужинать в ресторане с молодой, красивой дамой я еще способен. Отменный аппетит — это то немногое, что у меня осталось. Не поверите, на старости лет я превратился в гурмана. Знать не желаю никаких стариковских диет! А вегетарианцев считаю вредоносными недоумками, напрочь лишенными вкуса! Заставить Сперанского жевать капусту! Ну, уж нет, господа, увольте!
Она слушала его внимательно и думала о том, что всякий стремится свои слабости возвести в достоинства.
Она достала из сумочки пачку сигарет.
— Курите, курите, Аидочка! — разрешил Семен Ильич. — Я люблю табачный дым. Помните, как мы с Патрикеевым учуяли дым ваших дамских сигар и помчались на него, как крысы на звуки дудочки крысолова. Вы действовали замечательно!
— Что это значит? — тут же среагировала Аида и уставилась в идеально подстриженный затылок шофера, давая старику понять, что подобные речи не уместны при посторонних.
Эта предосторожность вызвала у Сперанского смех.
— Ценю в вас актрису! Но давайте же начнем играть в открытую! Сколько можно притворяться?
Именно, игры в открытую, не с кем-нибудь, а со Сперанским, Аида боялась больше всего. Но неизбежность этого она осознала еще утром, когда он ей позвонил, и раскаялась в том, что оттолкнула Дениса. Иметь дело с посредником, каким бы он ни был, все-таки спокойнее.
— Да, притворяться незачем, — согласилась Аида.
— Вы давно меня раскусили? — поинтересовался шеф, и она, чтобы польстить ему, сказала:
— Сегодня утром.
— Отставка Дениса не случайна?
— Нет. Ваш посредник в последнее время стал вести себя слишком развязно.
— Вот гаденыш! — завелся Семен Ильич.
— Кроме того, его стремление завладеть богатством Патрикеева чересчур откровенно, — продолжала подливать масла в огонь Аида. — Он действует грубыми методами. Спаивает девчонку. Начал с алкоголя, а потом перейдет на наркотики. Нельзя же всех считать дураками. Люди скажут, наш пострел везде успел, а потом задумаются, чья у пострела «крыша». И тогда, сопоставив факты, можно будет о многом догадаться.