А ну, еще раз!
«Упал». Может, «ромка» глючит? RESET, еще RESET!
«Рухнул». Говорил же Генка — не бери ты эту «матерную плату»! Да нет, «мама» тут ни при чем…
Хоть бы «мессагу» какую выдал!
…
— «Скорчился».
…
«Потух».
Нет, так дело не пойдет. Ищем дискету, ищем!!
…Когда загрузочная дискета все-таки нашлась, пот лил с меня градом.
Ну, Мареев, вдох-выдох. Как там завещали древние? «Инсертни диск в дырку А, закрой загогулину и плюхнись на любую кею».
Через две минуты я уже лихорадочно просматривал файлы:
[0011A71D] Loading Device = C: \WINDOWS\ HIMEM.SYS
[0011A71F] LoadSuccess = C: \WINDOWS\ HIMEM.SYS
[0011A71F] Loading Device = C: \WINDOWS\ EMM386.EXE
[0011A729] LoadSuccess = C: \WINDOWS\ EMM386.EXE
[0011A729] Loading Device = C: \WINDOWS\ COMMAND\DISPLAY.SYS
[0011A72B] LoadSuccess = C: \WINDOWS\ COMMAND\DISPLAY.SYS
Ну, нормально. Что он выеживается?!
[0011А72С] Loading Device = C: \WINDOWS\ DBLBUFF.SYS
[0011А72Е] LoadSuccess = C: \WINDO\VS\ DBLBUFF.SYS
[0011A72E] Loading Device = C: \CDROM\ GSCDROM.SYS
[0011A75C] LoadSuccess = C: \CDROM\ GSCDROM.SYS
[0011A75C] Loading Device = C: \WINDOWS\ IFSHLP.SYS
[0011A75E] LoadSuccess = C: \WINDOWS\ IFSHLP.SYS
[0011A75E] Loading Device = C: \WINDOWS\ SETVER.EXE
[0011A75F] LoadSuccess = C: \WINDOWS\ SETVER. EXE
И в чем же дело, наконец?!
…Через полчаса я все-таки оживил Приятеля. Как было радостно опять увидеть на мониторе такое родное:
ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ ОПОЗНАН. ПРИВЕТ, ХАКЕР!
На радостях я оттарабанил ему на клаве краткий отчет о походе к Доницкому. Приятель отреагировал стереотипно:
ОЖИДАЕМОЕ ВРЕМЯ АНАЛИЗА 10 МИНУТ. РЕКОМЕНДУЮ ПЕРЕКУРИТЬ.
Ай да Пентюх, ай да сукин сын!
Я с улыбкой вылез из потайной комнатушки… и тут только вспомнил о Разнощековой.
— Надя! — позвал я.
Мне ответила тишина.
IF желаете продолжения GOTO 8
Hit any key to continue…
7.3
Co всех сторон давила свинцовая вата.
Она не пропускала извне ничего, а сама лезла и лезла, заполняя все щели, застывая, превращаясь в глиняный кокон.
Но вот кокон дрогнул. Еще. Еще, еще! Что это? Такое ласковое, тихое, зовущее…
Голос! Ну, конечно, это голос. Это кто-то поет. Как славно поет этот голос! Вот только чей он?
А мы сейчас узнаем, решил я и открыл глаза.
— Валера, что с тобой, мой хороший? Валера, Валера, очнись, ну пожалуйста… — В глазах Ирины Портновой стояли слезы.
— Ира, не плачь, — сказал я и удивился: надо же, какой у меня слабый голос!
— Слава богу! — просияла она. — Ты ранен, Валера? «Скорую» вызвать?
— Не надо, — я улыбнулся, — мы еще повоюем. Только ты мне встать помоги, а?
— Вставай, мой золотой… вот так, — она осторожно и крепко поддерживала меня.
Вдвоем мы довольно успешно соскребли с пола мое бренное тело и водрузили его на стул.
— Валера, я так испугалась… Захожу к тебе после концерта, бумажки несу, а у тебя дверь не заперта… Прошла внутрь — ты навзничь лежишь, лицо в крови…
В глазах Ирины стояли сострадание и тревога.
— Прости, что напугал… — я виновато улыбнулся. — Пойду-ка, умоюсь хоть…
— Я тебе помогу! — Она умело закинула мою руку к себе на плечи и бережно довела меня до ванной.
В ванной я попытался освободиться от эскорта, но тщетно:
— Ой, Валера, перестань! Едва стоит, а туда же — сам, сам! Погоди, дай я сниму… не трону я твою пушку, не трону… поворачивайся… о господи, ну и синячище… больно, да?
…Управившись с обработкой моих многочисленных травм — переломов, к счастью, не было, — сестра милосердия Портнова отбуксировала меня в зал, на диван.
— Спасибо, милая моя, — только и мог сказать я. — Слушай, а ты что принесла?
— Сейчас, — она шмыгнула на кухню и тотчас вернулась с кипой брошюрок, машинописных листочков и еще каких-то документов.
— Ого! — обрадовался я, бегло просмотрев бумаги. — Да тут же все, что нужно!
Сказать? А, была не была! — решился я.
— Ира, я сейчас буду вводить эти бумаги в компьютер…
— А до завтра твой компьютер не подождет? Ты вон еле живой!
— Нет, Ирина, спешить надо. Спасибо тебе… и езжай-ка ты домой, а то у меня, по-моему, небезопасно.
— Я всегда знала, что ты самый гостеприимный мужчина в мире! — съехидничала она и продолжила, не дав мне вставить ни слова: — Ладно, занимайся со своими бумажками, я у тебя пока на кухне повожусь.
— Ира… — я пристально посмотрел ей в карие глаза. — Спасибо… И не говори никому о том, что у меня тут компьютер, хорошо?
— Да не скажу я, не скажу… майор Пронин!
И мы разошлись: женщина — на кухню, мужчина— к другу… к Приятелю то есть.
У Пентюни мозга зашла за мозгу, и он выдал мне внеочередной стих: