— Галанина, вы настаиваете на своих показаниях? — вяло спросил я.
— Так было.
Но так не могло быть… Брать взятку в приемной полковника? Назначить там встречу? Мне следовало расспросить, кто еще был в приемной, где находились работники канцелярии, как были упакованы деньги… Одолевшие сомнения толкнули на спешный вопрос:
— Галанина, где и как вы дали третью сумму?
— Тысячу долларов, в парке…
— Подробнее.
— На карусели.
— Не понял.
— Дубищев катался на лошадке.
— На какой лошадке?
— На карусельной, игрушечной.
— Он крутился на этой лошадке?
— Да.
— Как же вы вручили доллары?
— Лошадки парные. Когда карусель стала, он меня поманил, я села рядом, мы поехали…
— Вы крутились с ним вместе на карусели?
— Ну да. И я передала ему конверт.
Дубищев рассмеялся. Следователю нельзя. Тем более что у меня возникли сомнения по поводу психического здоровья Галаниной. Уж если следователь сомневается в событии преступления, то суд его завернет мгновенно. Дело я прекратил.
Примерно через месяцев семь Дубищева взяли с поличным при получении взятки — в бане, в парилке.
Было за полночь. Автомобиль шел по проспекту на довольно порядочной скорости. Инспектор дорожно-постовой службы этой скорости не придал бы значения… Но «Волга» «подрезала» хлебный фургон, проскочила под красный свет и понеслась вниз по уличному пологому спуску. Инспектор прыгнул в свою «шестерку», ринулся за нарушителем, хватаясь за рацию:
— По Тополиному проспекту в сторону центра прет светлая «Волга»…
Светлая «Волга» сделала зигзаг на панель, сшибла урну, заломала несколько кустов газона и вновь выскочила на проезжую часть.
— За рулем пьяный, за рулем, мать его…
Этажерка ящиков возле ларька «24 часа» разлетелась, как щепки. Инспектор даже услышал крик метнувшейся женской фигуры. Неужели придется стрелять по скатам?..
Но «Волга» убавила скорость. Она шла все тише и тише, пока не остановилась бессильно. Словно водитель уснул. На довольно-таки людном месте — у ночного клуба.
Пока инспектор тормозил да вылезал, две девушки, видимо искавшие такси, его опередили — заглянули в салон. И, завизжав, отпрянули. Инспектор непроизвольно тронул пистолет и рванул дверцу «Волги». И не то чтобы остолбенел, а просто онемел…
За рулем сидел абсолютно голый мужчина и улыбался пьяно и доброжелательно…
— Ваши права, — автоматически потребовал инспектор.
Мужчина огладил ладонями бока, показывая, что нет даже карманов. Видимо, девицы информацию распространили: вокруг автомобиля с голым мужиком начал кучковаться любопытствующий народ. И тогда лицо мужчины показалось инспектору знакомым. Он спросил:
— Вы Рюмин?
Мужчина кивнул.
— Вы кандидат в депутаты?
Тот вновь кивнул. Еще бы не знакомо, если все стенды и ограды района были оклеены фотографиями этого голого человека с красным телом, от которого шел легкий банный парок. Инспектору оставался один выход: выдернуть кандидата из машины, сунуть в свою и отвезти туда, где есть брюки…
Наши газетчики вездесущи. На следующий день читатель алчно впился взглядом в заголовок «Кандидат в депутаты городской думы разъезжает по городу нагишом». И этот заголовок оказался самым гуманным. В других газетах мелькало: «Стриптиз Рюмина», «Кандидат в депутаты без штанов».
Что же произошло?
Вечером Рюмин парился в сауне. Немного выпил. Вдруг влетает банщик с криком, что машину Рюмина «раздевают». От пара, от выпитого, от злости на ворье, Рюмин как был, так и выскочил во двор бани. Двое субъектов, копошившиеся в моторе, побежали. Двигатель работал. Рюмин прыгнул в машину и сгоряча решил их догнать. Но сил у мотора хватило только выехать за ворота: орудовало не ворье, а предвыборные враги Рюмина. Тормоза раскурочили, бензин слили…
Прибрежный район города высокий, а баня стоит на самой горе. Ну, машину и понесло вниз по проспекту — ни тормознуть, ни свернуть…
Как же выборы? Думали, что после этого скандала депутатств Рюмину не видать, как обратную сторону Луны. Парадокс: по количеству голосов он обошел всех других кандидатов. Не потому, что был лучшим, а потому, что люди его запомнили. «А, это тот, который катается без портков…»
Среди пачки заявлений майора заинтересовало одно: гражданка утверждала, что у ее умершей матери, старушки Тереховой, в морге сняли с зуба золотую коронку. То есть украли. Непонятно, но с кладбищ, из моргов и крематория постоянно шли сигналы о правонарушениях иногда кровавых, иногда непонятных, а то и просто заурядных. Украли золотую коронку… Леденцов усмехнулся: нет ли у покойников особой криминально-притягательной силы?