Дома Катина мама косо посмотрела на игрушку от отца. Катя почувствовала это. На следующий день она оставила игрушку на подоконнике в школьном коридоре. На перемене после урока изо две девочки схватили его и стали подкидывать к потолку. Потом подбежал мальчик, вырвал слона из их рук и стал играть им в футбол. В конце перемены, когда все разошлись по классам, Катя вытащила слона из-под батареи: он весь испачкался в побелке и пыли, а хобот оторвался.
Это было три года назад. С тех пор инженер женился во второй раз. Он стал пить умереннее. Жена была молодой, работала не в космической области, а в меценатском фонде. Однажды инженер понял, что хочет восстановить отношения с дочерью. Он не заболел, ничего плохого не случилось, никакого особенного повода не было. Он просто почувствовал себя в силах это сделать – от избытка счастья, которое ему доставалось с новой женой. Они уже говорили про своего ребенка, и он хотел улучшить отношения с Катей до того, как жена забеременеет.
Когда инженер позвонил и спросил, хочет ли Катя съездить с ними на дачу, она притворилась равнодушной: да, наверное, может быть. Но сама считала дни до их встречи: осталось две с половиной недели, неделя, три дня, только четверг и пятница, только пятница. Ее мама недовольно смотрела, как она ходит кругами по комнате или стоит у подоконника, прислонившись к стеклу, вместо того чтобы делать уроки.
Когда они втроем ехали на машине, Катя боялась заговорить. Инженер, особенно в компании новой жены, казался ей незнакомым человеком из внешнего мира. Поэтому она и стеснялась. Но одновременно эти два человека были ей любопытны, и она чувствовала, что они хорошо к ней относятся. Жена инженера была еще и человеком из загадочного мира художественного искусства. Космические аппараты были чем-то более привычным – папиной работой, о которой она слышала всю жизнь, – но все равно любопытным. На заправке девочка спросила папу:
– А ты помнишь, когда мы виделись в прошлый раз?
– Помню. – Инженер задумался. – В конце весны, да?
– Ну да. Примерно.
На самом деле Катя точно помнила, когда они с папой виделись: не в конце весны, а в середине, три месяца назад, в последних числах апреля. Катя облегченно вздохнула: по крайней мере, он не ошибся сильно.
Они приехали в дачный кооператив, в старый дом, который построили еще родители инженера; небогатое семейное гнездо советской технической интеллигенции. Сруб дома сложен из списанных железнодорожных шпал. Покосившийся в некоторых местах забор. Запущенный яблоневый сад. Над высокой травой поднялось несколько сухих зонтиков борщевика. Сарай, в который пять лет никто не входил: верстак, инструменты на крючках, вагонка и зимние покрышки сложены вдоль стены, красный велосипед «Кама» в углу, серое осиное гнездо под потолком.
После обеда инженер, его жена и Катя гуляли по берегу реки. Ни о чем особенном не разговаривали, Катя собирала полевые цветы. За ними увязалась собака и всю дорогу кружила рядом. Они дошли до соседней деревни, там купили молока у старухи. Инженер еще ребенком ездил к ней на велосипеде за молоком. Всю свою жизнь он помнил ее старой. Удивительно, что она еще была жива. Собака дошла с ними обратно до самой калитки и незаметно куда-то убежала.
Вечером инженер с Катей сидели в гостиной у камина. Сбоку по кирпичам шла длинная трещина. Дым ревел, поднимаясь в трубу. Жена читала в другой комнате. Инженер снял очки и тянул рюмку коньяка. Катя сидела на полу и плела что-то из цветов. На серванте без звука работал старый маленький телевизор.
– Как бы ты назвала новый космический корабль? – спросил инженер.
– Что он будет делать?
– Полетит к другим планетам.
Телевизор на серванте показывал старый мультик. Катя отвлеклась на него. Цветное изображение пробивалось сквозь помехи: девочка с белыми лентами, заплетенными в косы, держит волшебный цветок. Цветок ей только что подарила старуха-волшебница. Девочка отрывает один лепесток, пускает его по воздуху и загадывает желание. Все вдруг становится красным, девочку подхватывает порыв ветра, похожий на прозрачное щупальце, и поднимает высоко в небо. Становится темно, девочка куда-то летит, над ней горят звезды, вдалеке переливается северное сияние. Инженеру было не по себе от вида этого головокружительного полета, а Кате было совсем не страшно, только любопытно. Раньше, в студенческие годы, инженера тоже наполняло любопытство; он с жадностью изучал все, что связано с космосом и космическими аппаратами. Но с годами он все больше боялся области, в которой работал. Что-то тяготило его, и он не понимал, что именно.