– Конечно, выпускник Кембриджа не будет общаться с жителями бедных и опасных юго-восточных районов Лондона. Я понимаю, – буркнула я.
– В общем-то, правильно, хотя есть места, куда приходят жители из любого слоя «английского пирога». Очень рекомендую в субботу посетить Боро-маркет и отведать настоящих английских пирогов и, конечно, встретиться с представителями практически всех социальных слоев и культур, не побоюсь этого слова, нашей планеты. О, загорелось табло «Застегнуть ремни», похоже, скоро будет Гатвик. Мы остаемся в восточном полушарии и Гринвич не пересекаем. Не люблю я на самолете шляться через Гринвич!
– Почему? – удивилась я, вспомнив металлическую полосу, проходящую по мощеному двору и под стеной старого здания Королевской обсерватории, разделяющую Восточное и Западное полушарие, откуда велся отсчет часовых поясов.
– Вы разве никогда не замечали, что лететь на восток всегда тяжелее, чем на запад? Ведь на восток мы летим в будущее, где никогда еще не были, а когда перемещаемся на запад, то возвращаемся в прошлое, а прошлое мы уже пережили. Так что Гринвичский меридиан – это единственное, можно сказать, место между прошлым и будущим. И в этом тоже символизм Лондона – города, который существует исключительно в настоящем.
Наш разговор прервал толчок от касания шасси о посадочную полосу, с натугой зашумели двигатели, и самолет благополучно приземлился в аэропорту Гатвик. Сняв с багажной ленты свой многострадальный чемодан, я направилась согласно указателям к железнодорожному экспрессу до станции Виктория. Это самый удобный и быстрый путь к историческому центру Лондона. На вокзале Виктория я все же взяла знаменитый английский кэб для себя и своего чемодана и двинулась в район Менда Вейл, или, как его еще называют «маленькая Венеция». Здесь у берегов многочисленных каналов были пришвартованы живописные баржи с часто встречающимися изображениями Веселого Роджера, возможно, здесь до сих пор живут потомки пиратов и любителей морских приключений. Вокруг каналов простирались многочисленные частные сады и скверы. Да-да, не удивляйтесь, именно частные. Казалось бы, огромный город – камень один вокруг, ан нет, каждый клочок земли бережно сохраняется и возделывается жителями Лондона.
Знаменитые английские сады – естественные и мягкие, где не ощущается активное вмешательство человеческих рук. В них как будто сама природа работает садовником. Возможно, умение управлять миром не только силой, но и при помощи искусства преподнесения своих интересов как необходимых и приемлемых для других англичане унаследовали от друидов, владевших магией растений. А оттачивалось и поддерживалось это искусство дипломатии в том числе и кропотливой работой в саду.
Хотя это не только английская традиция, ведь когда я в своей работе захожу в тупик и не могу принять правильное решение, а в голову приходят только какие-то обрывочные и корявые мысли, я иду подпитываться мудростью в сад. Встаю, выключаю компьютер, иду в сарай, надеваю рабочий халат, перчатки, резиновые калоши и шляпу, беру корзинку с садовыми инструментами, грабельки, тяпку и направляюсь к самой заросшей и запущенной клумбе. Смотрю на нее и вижу: так, вот разрослась полынь и душит гортензию, а ведь еще неделю тому назад полынь стремилась вверх, росла себе за старым яблоневым корнем, и ничего не предвещало, что она быстренько переползет на клумбу и начнет заслонять цветущий куст. Обнаглела ты, соседка-полынь, и решила поживиться на моей грядке.
Так, стоп, очень интересная мысль. Значит, кто-то обнаглел и угрожает моим интересам! Ну что ж, возьмем тяпку, выгоним полынь на ее прежнее место за яблоневым корнем и спасем гортензию. Для того чтобы в мире что-либо изменилось, надо в буквальном смысле возделывать этот мир своими руками. С полынью покончено, сухие листья с гортензии обрезаны, земля вокруг куста окучена и полита. Возвращаюсь в кабинет, и правильное решение приходит само – ясно и четко. Строчки ложатся быстро и ловко, слова помогают друг другу, проявляя и созидая будущие события.
Я привыкла к магии сада с детства. Когда я родилась, мой дед посадил яблоню. В саду было двенадцать яблонь и груш, каждое дерево имело имя, причем десять из них были посажены в дни рождения членов нашей дружной семьи, а два дерева дедушка и бабушка высадили в честь себя самих. Утром бабушка выходила в сад пообщаться с деревьями: то слишком много яблок на ветке – надо сук подпереть; то деревце плохо плодоносит – надо привить; то гусеницы напали на листочки – надо уничтожить этих толстых и волосатых, пока не сожрали все; и, конечно, окучить, подкормить, полить и погладить ласково кору каждого дерева…