Пугает, не правда ли?
Поэзия
Юлиана Ульянова
Родилась в 1985 году в Москве, окончила факультет журналистики МГУ имени M.B. Ломоносова и магистратуру Государственного университета управления (мировая экономика).
Поэт, журналист, литературный критик, редактор и составитель поэтических антологий. Автор книги стихов «Девочка с демонами» (2010).
Бог бережет…
Береженого Бог бережет.Но бывает, что не бережет:передумает – режет и жжет,или бьет в темноте кулаком.Вынуждает ходить босикоми отчаянно денег просить.А соседа, что с детства знаком,заставляет идти доносить…
Замороженный дом по утрампокидает тепло батарей.Оставляет насиженный храмотлучаемый протоиерей,призывает крылатых послов,но они никого не спасут.Признается один богослов,что и вера сегодня – абсурд.
Это Бог сочиняет зачин,может, даже готовит чуму.Береженый не знает, зачем,а больной не поймет, почему.И восходят на небо с трудом(это мягко еще говоря)Возлюбившие этот дурдом —вопреки, вперекор, несмотря.
И скучно, и грустно
И скучно, и грустно, и некому руку подать —то наци, то фрики, то готы.И страшно, и пусто, и некому почку продатьв голодные годы.Любить, но кого же? От прошлого нет и следа.И всякое чувство ничтожно.И радости больше гораздо приносит еда,хоть есть уже тошно.За нежное трогать красивых друзей и подругпротивно и жутко…Смешно, а посмотришь с холодным вниманьем вокруг —так это не шутка.
Воздушный шар
(Страшная баллада)
В болезни тяжелой и душной,я вижу во тьме городской,как шарик взлетает воздушный,отпущенный детской рукой,
за ним, пародийным уродом,из темного ужаса родом,пузырь выплывает свиной —наполненный не кислородом,а комплексной нашей виной.
Взлетает над спальным кварталом,не гелием полон внутри,а речью – горячим металлом —с ночными звонками в ноль три.
Летит над березовой Русью,где грустно поют соловьи,и весь раздувается грустью,неверием в силы свои.
С вопросом «Зачем мне родиться?»минует Кидекшу и Плёс,и плещется в нем не водица —а озерце крови и слез.
Летит траекторией длинной,смородиной над и малиной,над всей огородной долиной,подсвеченный солнца лучом,летит вдоль дороги старинной,над русской землею былинной —туда, где веселые детииграют с футбольным мячом.
И вниз опускается плавнов финале большого пути,и в рамках коварного плананельзя уже мимо пройти —в игру интересную влитьсязовет на зеленом лугу,меняются детские лица,а как – я понять не могу…
Додумать бы им по сюжетусвиные глаза, пятаки,убийцу и новую жертву,топор или руки-крюки…
Садовый гном
Он был игрушечный, громоздкий, как рояль,резиновый и безбородый.Он не был ни стозевен, ни лаяй,не выделялся краской и породой.И братцы сводные, чье имя – баловство,миниатюрные фарфоровые гномы,определяли странное родствокак шок и отклонение от нормы.
Виною были разные отцы.О, made in Россия and Европа…Убийственные зрели огурцы,и в зарослях зловещего укропастоял он – в подмосковной тишине,в камзоле, от рассвета до заката —он, купленный на память обо мне,с бесплатною доставкой из-за МКАДа.
Я сам, такой же лишний и большой,в камзольчике и в шапочке с тесьмою,стоял бы и охотно, и с душой,между тобой – и тьмою.Но между мной – и близкими людьмитеперь уже лежит такая бездна,что даже гномом, пес меня возьми,на даче появляться бесполезно.
Там родственников кучные рядыежевечерне сходятся в беседке,там облачные тучные грядыоперились, как белые наседки.Высоковольтных линий передачнатянуты опасные качели,и призраки под кровлей этих дачживут себе, еще не улетели.
Вся эта космогония проста,на кухне уже точатся ножи иотрезаны знакомые места —и мы теперь чужие.