Проведите, проведите меня к нему,Я хочу видеть этого человека!
Есенин ощущал в дерзком переустройстве страны – продолжение истории и даже пробуждение древней вечевой воли.
Небо превращалось в гулкий колокол.
Одновременно о революции и уплывающей любви одна из, по-моему, вершин его поэзии – «Анна Снегина», была и «Страна негодяев», где вместе с упованием на справедливость показана катастрофа святынь и традиций, униженность захваченных смутой.
А еще он поездил по Западу и все показавшееся ему меркантильным, пустым, враждебным жизни осыпал тоскливыми проклятьями в письмах и очерке «Железный Миргород». Торжество денег, расчета и цинизма – этого Есенин опасался и в России и очень ей не желал.
Никакого колониализма, только самобытность, только поэтический полет народа.
Есть что-то символичное в том, что 3 октября – это не только день рождения Сергея Есенина, но и день русского бунта 1993 года в финале нашего двадцатого века, закончившегося кровью убитых в тот вечер и на следующее утро…
Чуть переиначивая его строки, можно сказать:
Дрожали, качались ступени,Но помнюПод звон головы:«Скажи,Кто такое Есенин?»Я тихо ответил:«Он – вы».
Его слова пульсируют в висках, звучат в песнях – от романсов до рэпа. Эти слова живут с нами – молитвенно, чистые и неизъяснимые.
Есенин головокружительно многообразен, но и всякий раз предельно честен.
Его нежность и его натиск – словно смена времен года над русской землей. Золотистые мягкие чары и безудержное половодье.
Осень, весень, Есенин.
Прозаик, литературный критик, главный редактор портала «Rara Avis. Открытая критика». Родилась в поселке Саянск Зиминского района Иркутской области, живет в Москве. Окончила Литературный институт имени А.М. Горького. Верлибры публикует впервые.
Прослушала пять книг о космосе,дряхлых, но хитрых богах прошлого,сложносочиненных наркотиках будущего,терраформировании Марсаи других наивных-наивных мечтах человечества.
Что говорить?Я и сама когда-то подпевала ракете Маска,думала о перспективах дисперсного расселенияи дружелюбных пришельцах.Хотела быть первой женщиной на Луне.Или на худой конец здесь, на Земле, —кем-то вроде Зинаиды Гиппиус и Терешковой в одном лице.А потом, лежа на крыше старого сарая,смотрела, как звезды катятся за горизонт.Но это было давно, в жизни.
Нынче в аду мы начинаем утро со статистики Проценко,меряем комнату шагами, а температуру – трижды в день,тщательно промываем нос и полощем горло,чередуя алкоголь и антидепрессанты, игры с ребенкоми сообщения подругес просьбой взять сына до конца пандемии,если вдруг что.
В нашем аду больше не думают о панацее и литературе,не смотрят на звезды, не хотят в космос.Мы изменились,изменились и наши мечты.
Один противочумный костюм,надежный респиратор с необходимым числом фильтров,хорошее средство дезинфекции(не для себя, для мужа – врача) – мой предел.
Пусть о будущем мечтают другие,подпевая Дэвиду Боуи,веселясь в забавном приключении карантина,фотографируя еду и друг друга.
Мне же достанет:противочумный костюм – одна штука,хороший респиратор – одна штука,фильтры и надежное дезинфицирующее средство – в достаточном объеме,немного везения и веры Бога в нас.
02.04.2020
Надеваешь скафандр в 9, 17 и час ночи.Приветственный знак рукой.Сигнал.Шлюз открыт.Выход.
Сколько раз ты мечтал ступить на реголит Луны?Или увидеть Землю, кинематографически плывущуюв легком мареве темного космоса?Точно Гагарин, махнуть рукой мне и сыну оттуда,откуда мы не увидим, но вера откроет нам глаза?
Ты хотел быть первым, вторым – единственнымв недрах бесконечной Вселенной.Шагнув в вечность, возможно, навстречу Богу.Маленький для человека,огромный для всего человечества.