Но у человека нет иного выхода, как быть человеком. То, что понятие о добре неизбывно и неистребимо, дает необходимые и достаточные основания для мужества. Основная проблема тысячелетних метафизических и теологических дискуссий – оправдание добра. Имеет ли зло онтологическую природу, то есть наделено ли оно собственным бытием, или оно есть лишь ущерб, недостаточность, несовершенство, а потому может и должно быть устранено из истории? Объективно ли его наличие в мире или его привносит в мир падший человек, насилуя на свой манер предустановленную гармонию? В минувшем веке Россия была принудительно отлучена от сомнений, а Запад сокрылся от них в уютные тупики прагматизма, фрейдизма, аналитической философии, политической корректности et cetera. Благополучный обыватель, на ночь глядя из окна своей благоустроенной квартиры, не увидит ничего, кроме того, что на виду – слепящей тьмы достижений технологической цивилизации. Сутолока огней сбивает с толку. Горизонт отодвинут, оттого и невдомек, что обступающий мрак густеет по границам.
Ибо свет истины рождается изнутри. Тот, который – добро. По Слову: «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Иоанн 1:5). Так было, и так будет, поелику глагол быть наделен реальностью. Удел человека противостоять первозданному хаосу. Удерживать себя. Концентрировать в себе растворенный во мраке свет и выделять его вовне. Даже если это занятие кажется безнадежным. Даже когда при полной ясности не видно ни зги. Даже когда не знаешь – зачем. Помня правило древнего христианского аскетизма, высказанное старцем Силуаном Афонским: держи ум свой во аде и не отчаивайся. Не отчаивайся, человече! Утро вечера мудренее.
Главное – не поддаться искушениям тьмы. Не верить лжи, соблазняющей ложным выбором. На самом деле выбора нет. Человек или будет человеком, или не будет вообще. В апокрифической книге Еноха (русской версии) сказано: «После греха – ничего, кроме смерти». Грехопадение (отпадение от истины) описано там не как извращение естества мира, но всего лишь как изменение мысли о нем, заключающее отступника в им же очерченный круг ада. Гениальная метафизическая интуиция безвестного создателя апокрифа предвосхитила современные философские концепции соотношения материи и духа, реальности и виртуальности.
…
Во всякое время, ныне и присно человек востребован к ответу: человек ли он? Верный ответ только один. Человек должен собрать все свое мужество, чтобы ответить собой. И продолжать быть впредь. Вопреки всему. Вопреки очевидной силе неблагоприятных обстоятельств. Вопреки избыточности испытания и собственной недостаточности.
Пока человек не сдался тьме, он не побежден, даже если объят ею со всех сторон. Даже если ночь непроглядна. Даже если в доме напротив одно за другим гаснут последние окна. Даже если в лице, отраженном холодным стеклом, проступает что-то чужое.
В одну из черных ночей, сгустившихся над Парижем в годы немецкой оккупации, поэт Поль Элюар на ночь глядя сочинил белые стихи, ставшие мантрой Сопротивления: «Ночь никогда не бывает безрассветной. Есть всегда – я это утверждаю – на дне любого горя открытое и освещенное окно. Есть мечта, что бодрствует, желание, которое сбудется, голод, что нужно утолить, отзывчивое сердце, открытая протянутая рука, внимательные глаза и жизнь, которую готовы разделить с тобой…» Поэт был прав. На то и поэт, чтобы свидетельствовать о свете. Ибо настоящая поэзия, как бы она ни была порой темна в своих метафорах, ближе к истине, чем любая идеология.
Пока человек стоит вот так, молча и упрямо упираясь лбом в ночь, – те, кто за его спиной, могут спать и видеть хорошие сны в обетовании неизбежного и скорого рассвета.