– А ты меня сторожить будешь? – спросила Даша.
– Пойду я, – коротко ответил мальчик. – Дела у меня. Мама сказала макаронов купить и сахару, а магаз скоро закроется.
«Вот тебе и вождь Орлиное Перо», – тоскливо подумала Даша.
– А я как же?
– Ну придут они за тобой вечером. Я скажу им. – Он подумал немного. – Ты только это… сама сбежать не пытайся. В воду еще свалишься.
– Ты же сказал, тут мелко.
– Да какой мелко! Глыбь тут, омут, вон! – Он неопределенно махнул рукой в сторону реки. – Тут, видишь, как высоко, а там низко. Омут, значит.
– Омут, – испуганно повторила Даша и, скорчившись в своем углублении, подтянула колени под подбородок и обхватила их руками.
– Да ты не боись… они придут за тобой скоро, играть-то еще час-полтора. А я пойду, звиняй.
Даша всхлипнула. В темноте ничего не было видно, только вода в реке слабо поблескивала, и на ясном летнем небе мигали крошечные глазки звезд. Было холодно, руки и ноги затекли от сидения в неподвижности, но ее тюремная камера была такой маленькой, что в ней было толком не повернуться: даже встать во весь рост, не стукнувшись головой о «потолок», с которого свисали всякие корешки и паутинки, у Даши бы не получилось. У самых носков ее сандалий тихо плескала вода. Этот мальчишка небось забыл сказать про нее остальным, а девочки в жизни не догадаются, где она сидит, – они же вообще договаривались, что не заходят на сторону садоводств и прятаться можно только от бетонного моста до поля на одной стороне реки. И Карина ее теперь точно убьет.
– Карина… – жалобно проскулила Даша, еще крепче обхватив колени закоченевшими руками, как будто это могло защитить ее от холода. – Карин… ну где же ты…
Даше вспомнилось, как вчера они ехали в электричке и сестра купила ей мороженое, а она его не доела и запихнула в щель между стеной и сиденьем, и проплывавшее за окном здание Павловского вокзала, и мама, наверное, приедет в субботу или в воскресенье и привезет из города черешню, которую они будут делить по одной ягодке, чтобы точно получилось по-честному.
– Карина! – изо всех сил закричала Даша. – Ка-ри-на! Ка-ри-и-ин! Я зде-есь! Ка-ри-ина, где-е ты-ы?!
– Да-аша! Дашенька, ты здесь?! – неожиданно откуда-то издалека, совсем-совсем тихо ответил голос старшей сестры. – Дашенька, подожди немного, мы сейчас к тебе спустимся!
Даша подскочила, чуть не ударившись головой о потолок, и снова закричала – просто так, от радости. Совсем скоро послышался треск веток – видимо, сестра спускалась к ней по той самой тропинке, ведущей к воде, и голос Ленки:
– Ну, че, я же сказала, они ее в пещеру потащили! Опять, козлы, правила нарушают!
– Это все игра ваша глупая!
– Че сразу глупая, вот че сразу глупая-то? Нормальная игра! Приехали тут такие, самые умные!
– Дашенька, подожди, мы сейчас! – крикнула Карина. – Ты только не бойся!
– Да я и не боюсь, Карин, – тихо, так, чтобы сестра не слышала, сказала Даша и, придерживаясь рукой за глиняную стену, высунулась наружу. Теплый воздух дохнул ей в лицо: завтра они обязательно купят в магазине зефира и пряников и все вместе пойдут на пляж купаться. Из-за поворота не было видно шедших к ней друзей, только широкая блестящая лента реки уходила в ночную темноту и где-то далеко перекатывалась через сложенную из камней запруду.
Сергей Кубрин
Родился в 1991 году в Пензенской области.
По образованию юрист, работает следователем.
Публикации в толстых литературных журналах («Урал» «Волга» «Октябрь» «Сибирские огни»), автор книги «Между синим и зеленым» (2019), лауреат международной литературной премии «Радуга», финалист литературной премии «Лицей».
Начальник тыла
За несколько часов до Нового года пришел в отдел заявитель. Обычный работяга с красным от мороза лицом. В меру трезвый. Здоровый такой, зубастый.
– Обманули, – говорит, – деньги заплатил, удовольствия – никакого.
Жарков недовольно принимал заявление. Дежурил он в резервной группе и собирался к полуночи быть дома. Если тихо и спокойно, дежурный отпустит. А тут, здрасте, приехали, очередное мошенничество. Немного сбавил обороты, когда потерпевший объяснил, что решил снять проститутку, а развели как пацана. Все, что было связано с интимными вопросами, Жарков любил до безобразия.
– Я весь год, как ишак, пахал, – оправдывался мужик, – у меня хозяйство ого-го.
– Без подробностей давай, – остановил Гоша.
– Свиней – шесть, две коровы, козы, – продолжал несчастный.
– А, – растерялся оперативник, – ну да, я понял.