Журнал «Юность» №04/2020 [litres]

Сама не знаю, как я их пишу
как будто и дышу, и не дышу,
и буквы, превращаясь в отпечатки,
канючат их под утро отпечатать,
предать огласке, высвободить пядь,
как будто словом можно повлиять.

«Остров» насыщен. Литературный текст в нем плотен. Это не остров Робинзона Крузо, где можно наматывать бесконечные круги, но так и не встретить братьев по разуму. Это, скорее, остров Погибших Кораблей из книги Александра Беляева, поскольку насыщен и даже перенасыщен обитателями. Они теснятся, часто толкаются локтями и ведут с читателем беседы – иногда долгие, иногда не очень. Ровно такие, какие позволила им хозяйка и повелительница «Острова», которая тоже разговаривает с читателем, как через образы лирических героев, так и авторским голосом.

Мы уходим в осень и в комендантский час,
в бесконечные стрельбы, в длинные разговоры.
Мы уходим в беззвучный – одними губами – джаз.
Мы уходим в город.

Для кого как, не знаю, но для меня не секрет, что авторский стиль Анны Ревякиной, будучи самобытным и художественным до 2014 года, за время войны в Донбассе стал филигранным, обрел кинжальную остроту и алмазный блеск. И сама она прошла путь от «девочки-не-ходи-через-площадь-Ленина-в-одиночку» до автора «Шахтерской дочери» – поэмы, которая стала квинтэссенцией стихотворного слова о войне в Донбассе. Появились совершенно новые образы и метафоры. Появилась документальная точность в описаниях, помноженная на тонкую лиричность и проникновенность.

Мы – певцы этих мест,
мы несем то ли крест, то ли шест,
чтоб взлететь.
Чтобы в небе чертить полосу,
не доступную ни подошве, ни колесу.

Лирические герои Анны Ревякиной оживают и сходят со страниц, испещренных буквами и знаками препинания, чтобы уйти в жаркое донецкое лето 2014-го или сырую по-осеннему зиму 2015-го. А может быть, наоборот, они шагают с площадей и бульваров чернокаменного города До, как она называет свой родной Донецк, в тексты и остаются там жить, соседствуя друг с другом? И сам город вползает в книгу, перетекает в нее из окружающей нас реальности, чтобы стать другой реальностью – поэтической, немного вычурной, но жесткой и правдивой.

Вези меня, моя белая-белая скорая,
по желтому городу, пропахшему порохом,
жженной листвой, войной.
Вези меня по прямой,
прямехонько в рай окраин,
куда не идут трамваи,
где вместо дверей проемы
где в каждом окне окоемы
и души чисты,
словно только спустились с небес.

Этот город, сам того не ожидая, стал столицей фронтира. И Анна Ревякина, «невозможно странная девочка из Донецка», зовет читателей пожить в нем немного, ощутить его дух, его волю и его горе.

Да, справедливости ради стоит отметить, что в книге «Остров», помимо «донецких» текстов, есть и другие, не менее сильные и не менее важные. В нем царит Слово, русское слово. Слово, которое не врет, потому что нельзя врать, находясь на таком уровне эмоционального подъема.

И потому Анну следует читать. Читать, проникаться и насыщаться текстами, которые не врут.