Журнал «Юность» №11/2021 [litres]

– Ты мой папа, – сказала она.

– Конечно, Ева, я твой папа.

– В темноте страшно. А тут свет на всю деревню, ничего не произойдет плохого, пока так светит.

Он обнял дочь за плечи и почувствовал, что сейчас заплачет.

– Вдруг погас ночник. – Ева говорила быстро, запинаясь. – А потом шаги в доме, дверь бухнула. Я испугалась, что всех вас у меня заберут.

– Все будет хорошо. Все будет хорошо. Я обещаю.

– Папа, я так испугалась. Но я всех спасла. Я всех спасла, папа, – сказала Ева, вывернулась из его объятий и стали смотреть под ноги. Она схватила с земли и протянула ему коробок спичек. Те самые, что оставил дядя Толя на оконной раме.

– Я подсмотрела, как мама делает, и научилась. Гляди! – Ева чиркнула спичкой о бок коробки несколько раз, и между ее пальцами загорелся свет.

Алия Закирова

Родилась и выросла в Уфе. Живет в Санкт-Петербурге. Стихи пишет с четырнадцати лет, прозу – с семнадцати. Одно из первых стихотворений «Хочу» было написано для спектакля уфимской студии творческого развития имени Н. Хабенского, иронической сказки «Ха-ха-чу». Участница форума «Таврида» 2021 года.

Страх под температурой

Я боюсь утонуть в колыбели несбывшихся снов
И увязнуть ногами в мягких перинах, выбираясь из жаркой кровати,
Задохнуться под одеялом, сшитым крепкими нитками, не найти сил на вдох
И не выбраться никогда из душных кровати объятий.
Среди плюша и шерсти, в бреду возникших картин
Не найти панадола, малины, лимона и воздуха,
Среди плотных подушек и влажных от пота простынь
Не найти бликов света дневного, не найти голоса.
Собирая все силы, звать маму, но знать, что мой голос слаб,
Пережить тишину между первым и вторым криком,
Лежать одному, надеясь услышать шаг
Вблизи моего лежащего тела липкого.
Собирать силы долго и много, чтоб тихо позвать,
Бесполезно позвать, чтоб меня никто не услышал.
И беспомощно ждать.
И становиться тише.
Пережить одинокою ночь, когда жар в голове,
Когда сухость во рту и в ступнях упрямый холод,
Не согласный на одеяло и плед,
Когда постель – причина, не повод.
Но проснуться после полудня, узнав за окном
Жизнь и шум, суету среди птичьего свиста.
Слышать: люди из офисов мчатся к обеду бегом.
Не притронуться: к завтраку, неаппетитно остывшему.
Бледным, слабым, но все же дышать и жить,
И хрипеть, и стонать, но все ж выдыхать слова.
Не боюсь подняться в температурную высь.
Я боюсь только ждать. И не дождаться утра.

Надя Алексеева

Родилась в 1988 году в Подмосковье, живет в Москве. Прозаик, драматург, редактор. Выпускница литературной школы CWS, мастерских Даниэля Орлова, Елены Холмогоровой и Николая Коляды.

Публиковалась в сборниках малой прозы «Вечеринка с карликами», «Пашня», сборнике пьес «Близкие люди» и других. Лауреат международной премии для драматургов «Евразия-2021», участница слета молодых литераторов в Болдино и литературной смены «Таврида. Арт».

Вера. Осень

Сентябрь

Угол кухонного стола заострился и прожег бедро сквозь ситцевую юбку.

Обернувшись, Вера спихнула солонку, запаянную крышкой-мельничкой, подарок невестки на юбилей. Звяк-звяк по полу. Ничего не просыпалось, разве что зашептались внутри белые крупицы. На бытовке за окном бутылки тонули в листве и хватали горлышками воздух. Вера смяла лицо руками, обернулась к раковине. На сливе брызги моркови, рыбные кости. Не надев перчаток, она вычищала мусор и бросала в ведро, что стояло под мойкой, сгибаясь-разгибаясь с десяток раз вместо того, чтобы, как раньше, взять да и стряхнуть все ситечко разом.

Не выбрав последнюю толстую кость, спешно отерла руки о юбку, подошла к холодильнику, где в двери хранила «Звездочку». Банка-пуговица, сгущенная едкая стужа. «До мозгов пробирает», – говорила покойница-свекровь. Да где ж она? Холодильник разросся на глазах. Вера купила его детям на свадьбу, гордилась высотой под потолок, хоть и приходилось влезать на табурет, чтобы достать масло. Вера с молодости была энергичная, но мягкая. Заботливая без нажима. Не названивала сыну, когда тот пропадал по ночам, муж, Семен, спал, а она все выжидала у форточки. И работа его в техподдержке: со слов Зины, невестки, «в Анапу на оклад не съездить», а ей, Вере, было приятно, что сын пешком ходит до офиса, спит по ночам. В школе ее любили, ученики, уже начавшие седеть, приводили своих дошколят к ней заниматься русским языком. Приработок к пенсии, что уходила целиком на семью. Квартплата, продукты, то, се, игрушки внуку «тихие», без пищалок. На звуки Егорчик стал пугливым, невестка сквозь зуб обвиняла в том Веру: мол, по ее недогляду испугала его во дворе чья-то. Осенью в сад хотели, да мальчик без разгону не мог и слова сказать, выходило так: «Гы-гы-гы-гы-г-г-де папа?»