– Ты хочешь что-нибудь вкусненького? – спросил напоследок.
– Разве фруктов каких… – задумчиво произнесла она и тут же оборвала себя. – Эй, эй, чего ты еще надумал? – И погрозила мне пальцем. – Никаких фруктов!
– Ну, на одно яблоко-то у меня мелочь есть, – заверил я.
– Только разве одно, – согласилась она и улыбнулась.
– Тебе часа хватит?
Я рассчитал, что этого времени мне будет достаточно.
– Часа? Мне-то хватит, а ты чем займешься?
– Погуляю по городу, поглазею, покумекаю…
Она покачала головой, но ничего не сказала, и я пошел выполнять задуманное.
Я побегал по вокзальной площади, потом – по вокзалу, но желающих купить часы не оказалось: люди подозрительно смотрели на меня и отворачивались, едва я открывал рот.
«Ворованные небось, – бросила вслед одна старушка. – И куда тут милиция смотрит…»
Только милиции мне и не хватало.
Я пошел обратно на перрон.
Народу там было негусто и ошибаться нельзя: стоит раз промахнуться – и могут засечь.
Навстречу шел носильщик с пустой тележкой. Большой, сильный, побритый и аккуратно одетый, он показался мне подходящим клиентом.
– Товарищ, не купишь у меня часы? – спросил я, остановив его.
– Украл, что ли? – спросил он добродушно, с интересом разглядывая мои часы.
– Отец подарил, – сказал я без обиды.
– Серебряные, тут и надпись еще. Это кто – Савельев Иван Дмитриевич?
– Отец.
– Значит, ты…
– Ага. Алексей Иванович.
Он продолжал крутить в руках часы, поглядывая изредка на меня смеющимися глазами.
– Значит, его наградили, а ты их продаешь. Отец не обидится?
– Я ему объясню, и он поймет.
– Я бы не понял, если бы у меня был сын, и обязательно выпорол его ремнем. – И зачем-то пояснил: – Но у меня дочь.
– Он поймет, – повторил я и протянул руку за часами.
– Ладно, – сказал он после раздумчивой паузы. – Так тебе очень надо?
– Да. – Я не стал объяснять, почему, – это его не касалось.
– У меня с собой немного. Часы стоят раз в десять больше. Не пожалеешь?
– Не пожалею, – ответил я и взял протянутые им деньги.
Лина была права: я плохо знал себя! Мог ли я представить несколько часов назад, что сознательно отстану от поезда и буду метаться по вокзалу и около, помогая незнакомому мне человеку, а потом продам отцовские часы, которыми он очень гордился и дорожил, чтобы купить цветы, – какой, в общем-то, бессмысленный жест, если смотреть со стороны! Но я так смотреть на себя не умел и не хотел и потому ни на мгновение не усомнился в том, что все сделал правильно.
Я засек время на привокзальных часах и двинул в сторону базара.
Я шел за цветами. За самым большим букетом цветов, которые только найдутся там. Но на базаре цветов не было. Вообще никаких. Там продавали все, кроме цветов.
Скучающий милиционер подсказал, где можно купить хороший букет и фрукты – только в городе, в магазине или на центральном рынке. «А где это?» – спросил я. «Полчаса пешком и десять минут на машине», – ответил он.
Машина нашлась в двух шагах от ворот рынка, водила оказался толковым и нежадным, и мы обернулись минут за сорок.
Я шел к дверям вокзала с таким большим и роскошным букетом, что местные жители будут вспоминать об этом чуде, наверное, не один год.
Так я думал, гордясь тем, что купил все цветы, которые нашлись в цветочном ряду.
– На свадьбу, что ль? – спросила одна из теток, ошалевших от упавшей на их головы удачи за полчаса до закрытия рынка.
– Ага! – соврал я с легкой душой, потому что впервые в жизни покупал так много красивых цветов.
– Ишь ты! – восхитилась тетка и звучно высморкалась в мятый платок. – Любишь, значит, если таких денег не пожалел…
Кроме яблок, никаких фруктов не нашлось, но старый узбек в полосатом халате смастерил из желтой оберточной бумаги кулек, куда аккуратно сложил сушеный урюк, три косички вяленой дыни и полкило орехов. Фундук был похож на наши лесные орехи, а об арахисе я и не слышал, но на пробу они показались мне вкусными. Кулек по моей просьбе он крест-накрест перевязал толстой бечевкой, чтобы можно было подвесить его на палец, – букет был такой большой, что мне пришлось держать его двумя руками.
Так и шел я по привокзальной площади, уткнувшись носом в цветы и выставив перед собой желтый кулек, висящий на большом пальце левой руки.
Гостевая оказалась закрытой.
Постучал ногой, никто не откликнулся.
Никого из работников вокзала рядом не было, а искать их в зале я с таким грузом не мог. Наверное, у начальника, где еще она могла быть, подумал я и двинул туда.