А иногда уже она задавала ему вопросы, на которые сложно было ответить:
– Виталечка, а мы поженимся? Если да, то где мы будем жить? А почему ты ни разу не приглашал меня к себе?
Обычно Орешников выбирал из кучи вопросов наименее провокационный:
– Ну, у меня квартира не такая уютная, как твоя.
Обещаю: скоро я тебе ее покажу.
И Лидочка на время успокаивалась, обнимая Орешникова так, словно ничего в мире для нее не было важнее.
Одинокими вечерами Лидочка звонила маме, чтобы справиться о ее здоровье, но каждый телефонный разговор заканчивался словами матери о том, что нужно с этим Орешниковым быть осторожнее и что она еще натерпится с таким скрытным и серьезным мужчиной. А потом Лидочка включала очередной фильм, а на ночь читала по двадцать страниц «Идиота».
Спустя три месяца их отношений на Лидочкиной полке, поверх журналов, лежала куча книг: чтобы в любой момент взять нужную и чтобы Виталечка гордился своей умницей. Но Орешников по-прежнему говорил о колледже и о том, как здорово учиться, поэтому еще через месяц Лидочка, договорившись с девочками в парикмахерской, стала работать только по вечерам, а днем посещала занятия в педагогическом колледже. В один из дней Орешников пришел к Лидочке с тремя розами и пирожными. Они смотрели фильм, как вдруг Орешников сказал:
– Ну чего ты, Лидочка, надеваешь такие откровенные платья? Как ни пойдем куда-нибудь, так все мужики пялятся, а я, может, хочу, чтобы только я на тебя смотрел.
И Лидочка вновь хихикала в ответ, а ее шкаф пополнился джинсами и блузками, которые она выбирала вместе с Орешниковым, указывая пальчиком на понравившиеся вещи.
В парикмахерской все девочки с нетерпением ждали от Лидочки подробностей прошедшего вечера, и она обычно говорила:
– Ой, девочки, все было прекрасно, но у меня нет сил рассказывать: устала в колледже. Кстати, нам сегодня прочитали такую интересную лекцию по психологии…
И девочки как-то сразу переставали слушать и вникать в детали, а Лидочка все чаще становилась молчаливой.
Вечерами она читала по сто и более страниц, будь то художественная или научная литература, а иногда просматривала сайт магазина одежды и прикидывала, сколько примерно ей нужно времени, чтобы накопить на темно-коричневый костюм, о котором Орешников как-то обмолвился в один из вечеров. И Лидочка накопила, и, предвкушая радость любимого, сдержанно вручила ему пакет с названием бренда. И улыбнулась на его замечание, что ничего она не понимает в костюмах.
Теперь они виделись все реже и реже. Лидочка звонила Орешникову узнать, как дела и приедет ли он сегодня, на что он извинялся и говорил, что сегодня много работы. И Лидочка по привычке по-детски капризным тоном спрашивала:
– Неужели я сегодня не увижу своего зайчика?
И Орешников строго отвечал:
– Лидочка, я же не в парикмахерской работаю.
У меня студенты, ответственность.
И Лидочка желала ему хорошего вечера.
На следующее утро Лидочка проснулась от неприятного ощущения: ее тошнило. Провалявшись в кровати весь день и наглотавшись активированного угля, Лидочка решила позвонить Орешникову, но тот не отвечал. Она легла спать в надежде на то, что завтра будет лучше. Но лучше не становилось всю неделю, и Лидочка отправилась к гинекологу. Вечером она встретила Орешникова ужином, который впервые готовила сама, внимательно водя пальчиком по рецепту в книге.
– У нас будет ребенок! – кинулась Лидочка к нему, но он все стоял и молчал. А потом сказал:
– Слушай, Лидочка. Я встретил в магазине шикарную девушку, а теперь она стала такая… обычная. Нет, не пойми неправильно: было весело, и я… Но ребенок…
Лидочка не слушала: она все поняла. Орешников прочитал это в ее взгляде и ушел, сказав на прощание «прости».
Два дня Лидочка не выходила из дома. Она лежала на диване, глядя в потолок. В голове крутились десятки книг, прочитанные ею за месяц. Об Орешникове она старалась не думать. А на третий день пошла к врачу – и вернулась домой с красными от слез глазами, болью внизу живота и чувством опустошенности.
Прошел месяц. За этот месяц Лидочка дочитала список книг, рекомендованных Орешниковым «для становления ума». Девочки в парикмахерской старались ее избегать, а она не обращала никакого внимания на их шушуканья по поводу того, что без косметики она выглядит лет на сорок. Вечерами Лидочка выслушивала по телефону мамино «а я говорила», читала и смотрелась в зеркало, надеясь увидеть там прежнюю себя, но видела только осунувшуюся женщину с морщинами и мешками под глазами.
Как-то раз у Лидочки стригся один миловидный молодой человек. Она смотрела на его отражение, на его голубые глаза и полные губы и улыбалась.