– Мы не должны ее больше забывать.
Он кивнул. В итоге он забрал себе пару натюрмортов с цветами повесить на стену. А мне достались остальные, и несколько вечеров я пересматривала их и фотографировала. Я хотела узнать больше, но увы. Так жаль, что она не подписывала даты, места. Три записи на сотню рисунков: инициалы, надпись «повторить» и конспект.
Инициалы У. И. под портретом в три четверти молодого человека. На папу не похож. Я поискала, может быть, это актер или певец того времени. Нашла только одного: смутно похожего Уилдиса. Цитаты гугл тоже подсказал не все. Одна про художника Иванова: «Мало таланта, ума, образования и развития, мало счастливых материальных условий – нужен темперамент, чтобы человек по натуре своей ничего не любил больше искусства, чтобы ни одно увлечение не перетянуло его в сторону». Зою перетянуло не увлечение.
Другая цитата была про детство Серова: «Мольберты, кисти, альбомы входили в обычную нашу обстановку. Рисовали на вольном воздухе, в комнатах, даже на кухне – и всегда всерьез, с требованием истинного искусства». Думаю, таким бы и был Зоин дом.
Я перебрала в гугле все фамилии, улицы, школы, что мне сообщил папа, весь поиск по картинкам, но не нашла никаких архивов, записей, выписок. Поисковая машина отчаялась удовлетворить мой запрос и выдала: «Имя Зоя значит “жизнь”». Немного не тот ответ, который я бы хотела получить. Совсем не то наследство, что обещала бабушка. Не та жизнь, которую желала бы Зоя, но пусть она еще поживет в своих рисунках и этом рассказе.
Зоил
Стефания Данилова
«Поселок на реке Оредеж» А. Григорян и «На последней парте» И. Халаши – двойняшки?
Родилась в 1994 году в Сыктывкаре. Поэт. Лауреат премии «Послушайте!» имени В. Хлебникова.
Бродишь по улочкам незнакомого зарубежного города, и что-то неуловимо напоминает тебе твою родину: то ли очертания этой группы домов, то ли взрыв смеха с балкона, то ли качающаяся листва. Слышишь песню на языке, слов которого не разберешь, но как будто узнаешь ее: подобный мотив ты уже слышал, но это совсем разные страны и даже эпохи, авторы не могли быть знакомы друг с другом, это не кавер, и даже не ретеллинг, и тем более – не плагиат. Даже люди могут встретить своих двойников, обладающих разной национальностью: об этом недавно было любопытное исследование. Лет в двенадцать я размышляла в стихотворении «Хранилище Великого Забвения» о том, что схожая идея может быть рождена дважды, а то и трижды, в не связанных друг с другом координатах времени и пространства.
Такими неожиданными двойняшками для меня оказались книги «На последней парте» венгерского автора Марии Халаши и «Поселок на реке Оредеж» петербургской писательницы Анаит Григорян. Говорить я буду преимущественно о второй, потому что о первой все самое важное уже написали, хотя и мало. На книжных прилавках толком нет ни второй, ни первой, что зря.
Книга Халаши написана в 60-е и посвящена острой проблеме «чужой, не такой, как все». Главная героиня – юная цыганка Кати Лакатош, ученица обычной венгерской школы, которая постоянно попадает в неприятности, потому что она – цыганка, другая, чужая. В 90-е годы имя Халаши было забыто как в Венгрии, так и в России. Несмотря на то, что в книгах затрагивались проблемы тяжелого детства: нехватка родительского внимания и жестокость к детям, дискриминация и попытка найти свое место под солнцем, – их стали воспринимать исключительно в контексте просоветского дискурса, который в обеих странах утратил свою актуальность. Анаит Григорян написала «Поселок на реке Оредеж» в 2019 году. Протагонистка – тезка и ровесница Лакатош, подросток Катя Комарова, вечно в ссадинах и с обкусанными ногтями. «На последней парте» – одна из книг, любовь к которым, заложенная в детстве, не вытравливается уже ничем; неудивительно, что, идя вглубь «Поселка…», я встречаю знакомые повороты сюжета и силуэт, который уже где-то видела…
Обе Кати родом из многодетных семей, живущих за чертой бедности. Смотрят на мир настороженно и, пожалуй, ничего от него не ждут. На добро реагируют по-звериному: когда в Венгрии продавщица Этука хочет чем-то угостить Кати, та смущается и убегает, когда в поселке продавщица Олеся Иванна спрашивает, поела ли Комарова, та отнекивается, будучи очевидно голодной. В обеих книгах есть фигура учительницы, стремящейся понять: венгерская тетя Дерди, применяющая весь свой мотивационный спектр от кнута до пряника, от наказания за потерю роли для классного спектакля до приглашения к себе домой; безымянная поселковая учительница, говорящая Комаровой «можешь, но не стараешься» и обещающая подарить ей новенькую географическую карту за успехи в учебе. У Кати Лакатош – братья, бесталанный раздолбай Руди, который ей грубит, и Шаньо, чье поведение далеко от идеала; у Кати Комаровой – девятилетняя сестра Ленка, таскающаяся за ней, как хвостик, близняшки Анька и Светка, отстающая в развитии Олька, вечно болеющий Саня и пропадающий в поселке Ваня, которому пророчат будущее, как у местного грозы района Антона Босого.