так хлопали что казалось только они так хлопаютто ли звонкий то ли глухой стук сухих ладонейполных сил
бабушки кричали браво бравоа мне каждый раз было стыдно
у вали были усы(и мне тоже из-за этого было стыдно)
руки бабушек не становились слабееони исправно каждый раз покупали цветы и конфетыпосле концерта водили меня в бистро «центральное»мы заказывали пиццу «студенческую» и молочные коктейлиофициантка дарила мне шарик
валя говорила а когда-нибудь ты станешь студенткойдожить бы до этого
будешь потом вспоминать наскак мы сидели здесь
и я даже не знаю говорили ли мы о чем-то кроме этоготелефонов не было книг я не читала
как-то на день святого николаяваля не пришла на концерту нее случился кризя была не расстроена а шокированапотому что в этот раз никто мной не восхищался(нина была менее эмоциональной)но потом были другие концертыи она еще долго жила
мне всегда казалось что я не люблю их(никого)что я очень привязана к тому что они мной восхищаются(меня любят)
но теперь я вспоминаюкак бесконечно много было этих концертовэтих походов в кафешариков всех возможных на свете цветоводной и той же пиццыи мне начинает казатьсячто нет ни восхищения ни любвиесть оторванность вернее разорванностьи это единственное что вообще есть
* * *
я открыла новую книжку «дизайн детства»и она пахла бабушкиным потом
я бы скупила все книжкииздательства «новое литературное обозрение»
* * *
вот мы вернулись с похорон дедушкия думала как бы позвонить тем женщинамкоторые предлагали нам помощьпопросить ихпригласить меня в гости
мама по-прежнему плакалабабушка сидела с крестнойдень заканчивался
светлана павловна тоже умерлапотом умерла светлана александровнаих похоронили в пяти могилахдруг от друга
прошло какое-то времяи я до сих пор не могу понятьпочему ее смерть меня так глубоко ранитпочему я начинаю плакатьи плачу долго
когда-то я написала ее сынупредложила ему помощьможет быть разузнать о вузахили показать москвуили еще что-нибудьв конце концов я могла бынакормить его в хорошем месте
он написал что тронутно в москву не собираетсяа потом я узналаон встречается с очень хорошей девочкойделает фотографии читает книгиего жизнь продолжается
с какого-то момента мне начало казатьсячто все эти люди перед своей смертьюприходят ко мнезабирают меня к себе в гостидолго слушают меня плачут вместе со мноймы засыпаем
а потом что-то случаетсяи умирает татьяна алексеевна
все закончилось, мама,и нам все еще нужна помощь.
* * *
человек который падает на землюне разбиваетсяземля вдруг становится сырой
земля сохраняет отпечаток его страданияи страдание становится менееконцентрированным
В семнадцатом веке ностальгия считалась болезнью, потом, ближек двадцатому веку, веку революций и ускорения времени, о ностальгии сталиговорить как о коллективной неизлечимой болезни. Это тоска по дому,которого ни у кого из нас не было. Пока мы тоскуем, мы останавливаем времяи таким образом сопротивляемся своей конечности.
иногда я чувствую себя бракованнойиногда я вдруг понимаючто даже нереализованный потенциалне так страшенкак приступы ностальгиикоторые неконтролируемо активируюткакие-то мозговые центрыи вполне себе счастливый человекначинает думать что после например детстваего жизнь абсолютно бессмысленнаона есть обман
тот промежуток между смертью социальнойи биологическойкогда ты уже умерно тебя зачем-то держат на аппаратахчтобы отложить похороныокончательное прощание
Но если бы это касалось моих родных, я бы до последнего шанса держала ихна всех возможных аппаратах.
детская дурная привычка ждатьчто больной ребенок не произносившийни слова за несколько лет своей жизнивдруг назовет тебя по имениа мертвый после долгого твоего взглядаоткроет глаза и встанет
литература нужначтобы сохранить дом каждого человекаего родинуиначе ностальгия нас всех убьетмы будем выбрасываться из окони падать друг на другаи эти горки из страдающих тел/людейстанут современной понятной намвавилонской башней