– Я хотел бы, – тут он вдруг резко подвинулся ближе к диктофону, – выразить особую благодарность Олимпийскому комитету Российской Федерации, господину…
Фамилия чиновника, над которым принято потешаться за его английский и профнеразборчивость: на что поставили – тем и руководит. Типа. Потом снимают отсюда, ставят на другое. Или бросают на другой участок, где уже не облажаешься, потому что ничего не развалишь, потому что там разваливать уже нечего.
Строева резко схватила диктофон, нажала на кнопку STOP, сладко улыбнулась:
– Файл закончился! – Ее глаза в черных стрелках сузились, лисьи, лукавые. – Ох уж долго мы с вами!
– Да. – Он глянул на свои умные часы. – Пора мне к семье, у меня ж жена бизнесвумен.
– Да, привет ей, пусть наш журнал читает!
– Она только это и читает, – хмыкнул он. Пробки на Комсомольском, заехать в магазин – короче, до дома Строева добралась только к вечеру. На кухне включила эспрессо-машину, запустила фильм на ноуте и почувствовала вдруг страшную усталость. Надо завтра не ходить на работу, пока что спокойные дни, номер еще не верстается.
В десять утра позвонила главреду. Главред сказала, что пока что не в редакции, на встрече.
– О, отлично, я тоже хотела из дома поработать, если разрешишь. У меня просто интервью то, спортивное… ну да… Как прошло? Да как тебе сказать… Не, мужик-то крутой, красивый, умный, амбиции: Майкл, говорит, Фелпс отдохнет… Что?.. Ну так вот он говорит, вообще оригинально говорит… Ну как все они… Нет, не ужас-ужас… Сделать текст такой рубленый, назывными предложениями, как «Известия» в 80-м году… Еще подумаю, ага… Ну поняла я, да. Ладно, подумаем про сезонную тему. Навскидку вот: как подготовить фигуру к праздникам… Такое всегда хорошо, да… Каким праздникам? Мм… ну, какие-то ж есть… будут… Праздник есть всегда!
Валерий Попов
Родился в 1939 году в Казани. В 1946-м семья переехала в Ленинград. Окончил школу с золотой медалью, затем Ленинградский электротехнический институт, сценарный факультет Всесоюзного государственного института кинематографии. Но главной литературной школой стала дружба с замечательными ленинградскими шестидесятниками – Битовым, Довлатовым, Бродским, Кушнером. Автор более чем сорока книг, лауреат Премии Правительства РФ, премии «Большая книга» в номинации «За вклад в литературу» и некоторых других. Председатель Союза писателей Санкт-Петербурга.
Последнее безумное поколение
Полуутопия
– Ну, все? Чайку – и к станку! – бодро произнес я, имея в виду мой компьютер.
– Сейчас! – Анжела уже что-то набирала на смартфоне. – Заказываю завтрак!
– Зачем? У нас же все есть! – Я распахнул холодильник.
– Ой, а у меня бонусы! – слегка даже растерянно сообщила она.
Против бонусов не попрешь. Кивнул.
– Две пиццы, – набрала. – Ой! Ты же драники любишь. Сейчас!
Работала с бешеной скоростью, как радистка Кэт из известного сериала. Не уверен, что она не отправляет сейчас ежедневную сводку кому-то. Нелегко было к этому привыкнуть. Так же, как к тому, что она ежевечерне разбирает-собирает себя (профилактика), а потом начинает кокетничать. Хотя конструкция ее совершенна и главное – не подвержена коррозии. А также – коррупции. Идеальная жизнь.
Помню, решался вопрос: «А нужны ли страдания вообще, когда уже можно обойтись без них? Исключаем?» Технологии позволяют. Но почему-то я, в те годы весельчак и гуляка, вдруг решил создать Партию страдальцев, и мы вошли с нею в Парламент. Ведь все великие сочинения, прославившие человечество, построены на страданиях. «Во что мы превратимся без них?» – помню свой пафос.
Но! Все свалили на меня одного. «Ну? Когда? – Мои веселые друзья по власти звонили мне (в трубке слышался звон рюмок и радостные женские голоса). – Рожай!» Они веселятся – а рожать мне!
И после бессонных ночей я выдал «Уложения», в которых оставил лишь два несчастья: «Потеря близкого человека» (как раз недавно это произошло у меня) и «Уход». И «Уложения» приняли как Закон, обязательный для исполнения. Всех устроило. И жизнь не превращается в сплошной ад – и есть место высокой трагедии.
Появились Вершители: кто-то должен был все это исполнять. Но, естественно, имена их скрыты во избежание коррупции. А также – мести. Не всем нравится «Потеря близкого человека», да и собственный «Уход». Но иначе жизнь бы превратилась в метро в час пик, мы просто передавили бы друг друга.
Внедрялись эти «Уложения» нелегко. А что легко? Только критиковать все со стороны, упиваясь собственным совершенством. Я и сам был таким, пока не пришлось что-то делать самому. И постепенно мне стала нравится сладкая тяжесть работы и даже – риск ответственности. Без этого ты не человек.