М. Г.: А третье сочинение, казалось бы, вышло попроще и похуже первых двух. Но тоже любопытно по-своему. Это именно сочинение по литературе на тему «В. В. Маяковский о роли поэта и поэзии». Ничего этакого, нового, интересного нам абитуриент Шукшин не открыл, конечно. Даже само сопоставление имен кажется странным и нелепым: где Маяковский, где Шукшин. Но! Василий Макарович как обычно блестяще продемонстрировал игру по правилам. Он много и точно цитирует малоинтересного ему поэта. А кроме него, целыми предложениями, Ленина и Сталина. Текст преисполнен вполне достойного пафоса – не крикливого, но уважительного. Вполне на высоте и формальные приемы. Например, антитеза: «Одни утверждали, что поэт должен парить над жизнью, увлекая за собой читателя, которому тоже надоели грязь и скука земной жизни. Другие, напротив, утверждали, что поэзия только тогда и будет играть сколько-нибудь заметную положительную роль, когда она изберет своим творческим объектом обыденную жизнь…» Шукшин хвалит Маяковского за готовность «отзываться на злобу дня», «копаться в будничных мелочах», внимание к «людям труда», за интерес ко всем сторонам «новой общественной жизни». Исследователи творчества Шукшина особо выделяют фразу из этого сочинения: «Значительную часть своих стихотворений Маяковский помещал в газетах, считая это очень удобным, ничуть не зазорным для маститого поэта». Впоследствии так будет поступать и сам Василий Макарович.
Е. П.: В общем, легенды легендами, сапоги сапогами, а высокий класс абитуриент Шукшин все-таки показал. То ли еще будет впереди!
М. Г.: Ну да. Поступивший Шукшин первым делом пишет письмо своей, оставленной в далекой Сибири гражданской жене (и тут уж никаких стилистических приемов, иронии и прочего, что он так блестяще продемонстрировал во вступительных сочинениях): «Родная моя, меня гнетет чувство несправедливости. Ведь можно подумать, что я просто обманул тебя. Милая, поверь моей совести, что когда ты в Бийске спросила меня еще раз, не совсем ли я еду, и я ответил, что ни в коем случае нет – я не обманывал тебя. Я говорил, что думал… Маша, я думаю, что я учусь, работаю во имя нашего будущего счастья. Я не мыслю своего благополучия без тебя. И поверь, не ради славы я остался здесь, а ради интересной НАШЕЙ жизни. Мне кажется, я что-то смогу сделать хорошего и полезного для людей – но я сделаю это во имя нас. Дай бог, чтобы ты не увидела во мне краснобая и фразера. Что же касается твоих опасений насчет актрис – успокойся».
Думаю, он верил, что так и будет. Но в Москве у него началась совсем другая, непредсказуемая жизнь. Места в ней Марии Шумской, увы, не нашлось.