– Зоюшка, приди ко мне, – прошептала старуха, медленно разлепляя губы, за которыми темнели обломки зубов. От глубины чувств уронила слезу и заснула.
Через полчаса дверь приоткрылась, в проем высунулась голова с черным пучком волос и тут же спряталась. Голова принадлежала Зое, местной соцработнице. Девушка имела поэтически трепетную душу и приходила к Елене Анатольевне по нескольку раз на дню. То подушки поправит, то утрет губы после жидкого супа из картошки, то напоет что-нибудь на своем, украинском.
Ее тело, широкое, с толстой шеей и потерявшимися под кожей ключицами, заполняло треть комнаты в орловском малоэтажном доме.
По утрам Зоя наряжалась в сиреневую водолазку с высоким горлом и шерстяную юбку с кружевными воланами. Обувала ноги в серые из кожзама сапожки с острым каблуком, в которых семенила по ковролину грязного болотного цвета. В пучок на голове были воткнуты черные металлические невидимки, при извлечении беспощадно дравшие волосы.
Зоя умела варить супы из топора: в далеком двухтысячном году любила слоняться по кухне, пока ее бабушка крутилась по хозяйству. У нее и подсмотрела тысячи способов приготовления блюд из ничего. «Я его слепила из того, что было», – как пела Алена Апина в песне «Узелок». В крепкий узел стянулось Зойкино прошлое и настоящее, как рыболовная сеть, в которую попалась щука.
Однажды утром Зойка обнаружила Елену Анатольевну за чтением молитвенника. Утренний свет из окна струился на кровать и белую, с жидкими волосами голову старухи. Морщины на лбу стали глубже, скулы проступили резче. Тонкие руки с синюшными венами замерли над книгой.
– Доброе утро, Ленантольна, манки? – привычно крикнула Зойка, занося на кухню тяжелые сумки с продуктами.
– Да, золотце, лучше с комочками.
– Все сделаю.
– Спасибо, милая.
Зоя загромыхала кастрюлями.
– Сон мне снился сегодня. Как Алеша, сыночек мой, зовет меня к себе в Благовещенск. Предлагает все расходы оплатить, лишь бы приехала.
– Как знать, может, сон в руку! – крикнула Зоя из кухни, снимая кашу с огня. Сегодня собрать густые темные волосы в пучок не успела: малость проспала и теперь скакала по квартире, как ужаленная.
– Сыночек-то мой из Афгана не вернулся, убили, – едва слышно прошептала Елена Анатольевна, осеняя себя крестным знамением и борясь с утренней сонливостью.
– Вы простите, что напомнила, по незнанию ведь. – Зоя подошла к подопечной и подоткнула подушки под спину.
Над головой старухи располагалось окно. Мороз разрисовал стекла узорами, как палехскую шкатулку. Елена Анатольевна полулежала спиной к окну и не видела этого.
– Ничего, детка, ничего.
Уловила ноздрями еле слышный сладковатый запах манной каши из кухни и добавила:
– А было время, когда мы с Алешей жили радостно, как у Христа за пазухой. Добрым он был, мне во всем помогал. Снял мне домик у Волги, говорил – чего хочешь? Сделаю все, что ни пожелаешь. Овощи были, вишни – все свое, без нитратов. Садовника приставил к огороду, к саду. Была у него жена, Ясечка. Уж до чего красива и мила! Я как увидела ее, сразу сказала: женись, больше такой не найдешь. Как в воду глядела. Сын у них родился, Димочка, тихий и добрый, весь в папу. Эх, что за жизнь была…
– Ленантольна, вы так никогда не доедите, если будете мне рассказывать. – Зоя посмотрела на старуху с одуванчиковым пушком на голове и для большей убедительности насупила брови. Ложка звякнула о тарелку.
– Мне этот сон дороже всего, детка. – Елена Анатольевна качнула коротко остриженной головой и глубоко вздохнула. Оправила белую прядь, в руке осталось несколько тонких волосков. – Подержи тарелку, милая. – С этими словами старуха достала из-под ночной сорочки возле груди пакетик. Через полиэтилен просвечивал небольшой обрезок темных волос.
– Это Алешины, – пояснила она и добавила к темным прядкам свои волоски, седые. Восковые пальцы с коричневыми старческими пятнами погладили прозрачный пакетик и юркнули с ним обратно под сорочку.
– Я уже сына потеряла, мужа от диабета, Дима в три года умер, а больше и некого терять, – промолвила Елена Анатольевна.
Зоя притихла у постели старухи на несколько минут, потом унесла пустую тарелку, положив подопечной под ладонь старенький кнопочный телефон со сколом на экране и пожелав хорошего дня.
После завтрака Елена Анатольевна почувствовала прилив сил. Включила телевизор, хотя покойный муж всегда говорил ей не смотреть этот, как он выражался, «зомбоящик». На первой кнопке выступал президент. Под взглядами камер он рассказывал об устойчивом экономическом развитии страны, несмотря на санкции западных стран. Елене Анатольевне показалось, что он устал.