Шпионский триллер от автора детективной серии о Мэтью Шардлейке.
В этом романе действие разворачивается в 1940 году, когда Испания еще политически нейтральна, но генерал Франко уже победил в гражданской войне. Его симпатии к Гитлеру и Муссолини несомненны, но Черчилль старается удержать Франко от активного участия во Второй мировой. Главный герой – британский разведчик Гарри Бретт, которого внедряют в британское посольство в Мадриде под видом переводчика, чтобы он собрал информацию о деятельности своего бывшего одноклассника Сэнди Форсайта. Их третий школьный приятель, Берни Пайпер, по официальным данным, пропал без вести в одном из сражений, но есть подозрение, что он жив. Теперь, через десять лет после окончания школы, молодые люди должны будут встретиться снова: их судьбы становятся частью большой истории. Каждый из них вынужден жить под легендой и прикрытием, в новой реальности искренность и доверие могут стоить слишком дорого.
«Они въехали в центр города. Большинство домов стояли облупившиеся и еще больше обветшали с тех пор, как Гарри их видел, хотя когда-то, скорее всего, поражали великолепием. Повсюду висели плакаты Франко и символы Фаланги – двойное ярмо и пучок стрел. Многие люди носили отрепья (даже во время Гражданской войны одевались лучше) и выглядели худыми и изможденными. Мимо проходили мужчины в рабочих комбинезонах, с костистыми обветренными лицами, и женщины в латаных-перелатаных черных шалях. Даже тощие бледные дети, которые играли в пыльных канавах, озирались по сторонам настороженно. Гарри отчасти ожидал увидеть военные парады и митинги фалангистов, как в кинохронике, но он никогда не думал застать этот город таким тихим и таким грязным».
Герой романа американского писателя Гояна Николича «Король сусликов» Стэн Пржевальский (фамилия явно неслучайна) – ветеран вьетнамской войны, живет в маленьком городе в штате Колорадо, где издает еженедельную газету. Но военные флешбэки его не отпускают, и после ряда потерь и разочарований он отправляется обратно во Вьетнам за прощением и искуплением. Однако легче там не становится, потому что его ждет встреча… с говорящим и весьма образованным сусликом. Суслик неплохо шарит в литературе, кинематографе и рок-музыке 1960-х. Благодаря вечному недосыпу, переутомлению, депрессии и препаратам Стэн живет в пограничном состоянии двоемирия. На этой дуальности и строится роман: реальность и иллюзия, война и искусство, инстинкты и рефлексия, ужас и легкий юмор. В общем, просто не будет, но жизнь всегда стоит того, чтобы ее жить.
«Я ужасно переживал за Чаза и потому поехал обратно к норе, в которую его затолкал. На душе было неспокойно – склоны горы Бэллиэйк кишмя кишели койотами. Домчавшись до поселения сусликов, я обнаружил, что Чаз сидит снаружи в грязи и раскладывает по алфавиту коллекцию альбомов рок-музыки шестидесятых. На дереве неподалеку были закреплены дорогущие колонки, из которых лилась музыка. Паваротти исполнял арию “Nessun dorma” из оперы Пуччини. В тот самый момент, когда певец взял свою знаменитую ноту “до”, от которой мурашки по коже, король сусликов посмотрел на меня и его глаза наполнились слезами».
Нью-Йорк. Ревущие двадцатые. Отель для творческих и независимых девушек. Все то, что было описано в трилогии Малики Ферджух «Мечтатели Бродвея» в виде сентиментальной эпопеи, приобретает у Паулины Брен документальные черты. Реальный отель «Барбизон» в Верхнем Ист-Сайде Манхэттена, где жили Сильвия Плат, Рита Хейворт, Лайза Минелли, Грейс Келли, Молил Браун, Сибил Шепард и множество других актрис, певиц, художниц, писательниц и моделей. Портрет одного здания, которое совершило настоящий переворот в искусстве: дом здесь – главный герой романа. Он стал прибежищем для многих будущих мировых звезд, которые ровно столетие тому назад приехали покорять Нью-Йорк. Этот роман – хроника успеха и сомнений, надежд и провалов, гимн феминизму и вере в собственные силы. В мире женского искусства ХХ века этот отель стал той точкой опоры, которая была необходима его постоялицам, чтобы перевернуть Землю.
«“Барбизону” удалось по-настоящему захватить внимание Америки. Он стал желанным местом назначения для молодых женщин всей страны, намеренных попытать счастья в Нью-Йорке. Постоялица “Барбизона” виделась дебютанткой, которая боится сказать родителям, что хочет стать художницей; продавщицей из Оклахомы, мечтающей о бродвейской сцене; восемнадцатилетней невестой, обещающей жениху, что она “съездит в Нью-Йорк и быстренько назад, вот только выучится печатать на машинке”. Отель должен был воплотить совсем другой тип женских желаний: блеск, страсть и девичьи стремления. Теперь, когда “Аллертон” был почти достроен, Уильям Силк задался целью объединить женственность с новой независимостью; он заявил следующее: подобно тому, как платье современной женщины избавилось от громоздких рюшечек Викторианской эпохи, сделавшись предельно простым, так и номера в отеле “Барбизон” должны были отражать “полноту жизни, открывшуюся женскому полу”, в то же время не забывая о том, что женщины “ни в коем случае не утратили атрибутов женственности”».