Аслан пригласил на поминки деда.Это странно, но я согласился.Аслана я знаю совсем ничего,Деда его не знал никогда.
Вместе со мной пришло человек сто:Родственники, соседи, знакомые.Имам читал молитву,Я возносил руки вместе со всеми.
Начали есть, кумыс, чай, казы,Сладости, сухофрукты, лепешки.Вспоминал деда родной брат,Еще несколько человек вспоминали.
Я мало чего понимал, конечно,Но чувствовал больше, чем понимал.Терять родных всегда горе,Знаю прекрасно и по себе.
Имам почитал еще молитву,Сказал небольшую проповедь.Думаю, там было про важность своих корней,Служение Корану, про человечность.
После все стали из-за столов.А я вспомнил отпевание своего папы,Потом службу в буддийском храме иСтарый католический костел в Армении.
Вспомнил это все. И ощутилДыхание Бога через пространство вокруг.Через этих незнакомых людей.А в Аслане увидел глаза его деда.
Мертвые не танцуют,Не смотрят по вечерам фильмы,Не качают игры через торрент.Не подчиняются законам живых.
Мертвые просто лежат,Вернее, не могут двигаться,Уставились в одну вечную точку,В которой нет добрых и злых.
В точке этой танцуютОгни больших родных городовНадежды на чудо, обиды,Дети, собаки, дома и машины.
И мертвым, возможно,Хотелось бы это вернуть.Но если ты умер – тихо лежи.
Пустое, большое, похожее насамобичевание, нырок в глубину.Вижу, ныряю, за окном вышина —падение снега в самую мглу.
Я застываю, недвижим, смотрю:Шторы, сумрак и холод окна,Так единица стремится к нулю,температура, цифры, слова.
Если усну, но как я усну.Если, какое дурацкое если.Серый волк встретил луну —Во дворе орут пьяные песни:
Про коня и про рыбу мечты.Про движение по вертикали.Высока глубина у зимы,Через трубы теплоцентрали.
Сны – это да!Сны – это ад.В них – я такойпараллельный, чужой.В них – я брожу.Шаги – не слышны,В них – я живой,В реальности сны:там – про меня —работу менять,жизнь на изменеи прочая хня.Там, на столе,Ваза – цветы,Там, не во сне,развернуты сны.Я – заплутал,Я – кто и где?Сплю и не спал,Ночь как бы день.
Родилась в Воронеже в 1995 году. Училась на филологическом факультете Воронежского университета, окончила магистратуру СПбГУ по специальности «редактирование и литературная критика». Обозреватель журнала «Прочтение» публиковалась в журналах «Нева» и «Звезда». Директор и идейный вдохновитель книжного магазина «Во весь голос».
Собака была маленькая и злая. Показывала крохотные зубки, тявкала, прыгала выше своей головы. Лена шагнула обратно в подъездную тьму, неуклюже подняв локти в красном пуховике.
– Да это он радуется, – улыбаясь, объяснил крестный. – Мы привыкли уже.
Крестный взял пса на руки, чмокнул между обросшими ушами и куда-то понес. Сланцы издавали громкое «флип-флап»; сплющенные и гладкие, как ласты, стопы били линолеум.
Обеденный стол перетащили в зал и поставили напротив дивана. Блестели уже подсыхающие оранжевые икринки на бутербродах, в салатнице из толстого хрусталя возвышалась селедка под шубой. Тетка даже скатерть застелила и включила цветную гирлянду. Кто-то в телевизоре хлопал в ладоши и гоготал, и Лене стало уютно и хорошо. Родители елку дома давно не ставили, даже верхний свет по вечерам редко включали.
У балконной двери чах старый лимон: одна его ветка уперлась в потолок, а остальные поникли. Мертвые листья падали на стол крестного, и без того заваленный паяльниками, отвертками, шурупами, учебниками по радиоэлектронике с рассохшимися корешками. На самом видном месте в комнате стояла ореховая стенка, будто замок с двумя башнями шкафов и цветным окном телевизора. Тут и там было много белиберды: рамки с фотографиями и игрушечки, две лягушки в обнимку, два снеговика на качелях, ежик в тумане с узелком и удивленным ротиком буквой 0. Над расписными тарелками высились фужеры с заводской наклейкой, покрытые дымкой голубоватой пыли.