Почему-то не хочется плакать,А глаза говорят об обратном…Время, словно песчаная мякоть,Утопающая невозвратно.
Ну пожалуйста, я не сумею,Разведи руки раньше, чем можно.Я запомню, как дышишь мне в шею,Это будет нисколько не сложно.
Взгляд в глаза, поворот девяносто,Ухожу нарочито небрежно.Я люблю тебя всем своим ростом,Показательно дерзко и нежно.Удивительно дерзко и нежно.
А.Б.Г.
Горя больше, чем радости, стало.Заметает цветы белый снег.Средь листвы, почерневшей и палой,Опадает, дождавшись финала,Выбывает из жизни, из залаТо один, то другой человек.
Раньше с биркой на чистую простынь…Ныне с биркой, но простынь поверх.Просто осень, холодная осень.Просто проседь на улицах, проседь.Просто горстку земли надо броситьИ отпрянуть, закутавшись в мех.
И отпрянуть. И прятаться в датах,Сохраняя остатки себя.Это просто зима виновата,Забирает тепло без возврата.Забирает людей без возвратаКруглый год, никого не любя.
Все пройдет, снег пройдет и растает.Будет новый этап, новый год.Отогретые солнцем и чаем,Мы друг друга полюбим, признаем.И о том, как себя не теряет,Нам из вечности Градский споет.
ПРЕДЛОЖЕНИЕ
Будем вместе? В ответ – нелюбимое слово.Предаешь, предавая огню.Да, услышать такое была не готова…Но… за правду тебя не виню.
Ничего не осталось от нашего лета —За бесценок сдано в аутлет.Выбор сделан. Не к месту накладывать вето.И желанья теперь уже нет.
Забывай. Забивай, чтобы стало забавой.Городи до себя города.Время лечит. И, знаешь, так лучше, пожалуй,Что в ответ было вовсе не «да».
ОДА
Мой город бесспорно лучший,Мой город люблю я сильно.По небу летают тучи,По венам струятся вина.
Всю дедушка МенделеевВ реке собрал бы таблицу.Здесь звери порой не звери,А лица порой не лица…
Здесь крыши элитней люксов,Здесь творчество и свобода.Здесь мусор – и тот искусство,А дождь – это время года.
Здесь каждый поступок верный.Здесь помнят людей веками,И памятником, посмертно,Становится каждый камень.
Пожизненная простуда,Депрессия и прохлада…И если это не чудо,Что нам вообще надо?!
НАБЛЮДЕНИЕ
Морозы на время сдались,Столбец до нуля достаетИ тянется, тянется ввысь.А люди выходят на лед.В большой полынье суета:Утиная стая плывет.Мрачны очертанья пруда,А люди выходят на лед.
От санок следы все темней,И лужи в ватрушках цветных.И слышится хохот детей,И хохот родителей их,И треск под ногами, и хруст,И вскрик предстоящей беды.И больше ни звука из устПоднявшейся талой воды.
Мне кажется, мы круглый годВыходим на призрачный лед.
Родился в 1971 году в городе Кызыле Тувинской АССР. Окончил Литературный институт имени А. М. Горького. Проза и пьесы публиковались в журналах «Новый мир», «Знамя», «Сибирские огни», «Дружба народов», «Аврора», «Урал». Автор двух десятков книг, в том числе «Ничего страшного», «Московские тени», «Елтышевы», «Зона затопления», «По пути в Лету», «Постоянное напряжение», «Дождь в Париже». Проза переведена на немецкий, английский, французский, финский, китайский и некоторые другие языки.
Лауреат премий «Эврика», «Ясная Поляна», «Большая книга», премии Правительства Российской Федерации в области культуры.
Живет в Екатеринбурге.
Теперь, когда сотни тысяч людей снялись с насиженных мест в поисках безопасности и лучшей доли, вспоминается мне нечто подобное, происходившее тридцать лет назад. Вихрь перемен разваливал мою родную страну, как обветшалый дом, кружил, словно песчинки, эти сотни тысяч, а может быть, и миллионы. И летели они непонятно куда, но надеясь, что не погибнут, выживут и заживут лучше, чем прежде. Ну или хотя бы не погибнут.
Вихрь подхватил и меня…
Отслужив срочную недалеко от Ленинграда, я был уволен в звании рядового и без больших приключений в середине декабря девяносто первого добрался до родного городка на юге Сибири.
Ехал по железной дороге с долгой пересадкой в Свердловске, ставшем к тому времени снова Екатеринбургом (как и Ленинград – Санкт-Петербургом); в ожидании нужного поезда успел побывать в зоопарке и на пустырьке с крестом на месте дома Ипатьева, побродить вдоль пруда, постоял сначала возле избушки Колчака, потом – возле избушки Гайдара… Часов пять тянулись долго. Как и весь этот путь.