Татьяна Мастрюкова продолжает искать новые подходы к написанию фолк-хоррора. В этот раз, казалось бы, читателю предлагают сборник не связанных между собой рассказов, которые автор с легкой руки решила упаковать необычным образом: объединила мини-сюжеты сквозным героем, тем самым барахольщиком историй, их рассказчиком. Но тут нужно внимательно следить за руками Татьяны Мастрюковой – там припрятана пара тузов. Оказывается, все закономерно. Чужие жизни непосредственно связаны с главным героем и финалом книги – пожалуй, самой жуткой ее частью, которая не идет в сравнение ни с какими заговорами и зловещими постукиваниями за стенкой.
«Блошиный рынок» – самая взрослая и мрачная история Татьяны Мастрюковой. Во-первых, сам рассказчик здесь – угрюмый и словно безликий, он – чужое отражение, запертое на страницах романа. Оттого новая книга получается психологически герметичной: герой как бы замурован в собственной голове и в лабиринте чужих историй, ему не с кем поговорить, а потому весь текст – большой шекспировский монолог с собой, своего рода исповедь. От этого уже бегут мурашки по спине. Во-вторых, сама эстетика блошиных рынков добавляет жути: темные личности, жуткие куклы, иконы, на которые лучше не смотреть в темноте… Татьяне Мастрюковой удается создать невероятно гипнотический ужастик в холодной тональности. Книга разгоняется неспешно, как старые чернобелые триллеры, – только на последних страницах все встает на свои места, а духи возвращаются к живым в единственный возможный день – в Осенние Деды, наш аналог Хеллоуина. Итого: Татьяна Мастрюкова вновь доказывает, что она – прекрасный реконструктор, способный завернуть раритетный фольклор в привлекательную обертку, коих у автора в запасе множество.
«Вовчик так и не сходил ни к бабке, ни к дедке, ни в медпункт. Стал болеть часто, бессонницей страдать. Но мужику же нельзя слабость показывать! Чем чаще ему советовали обратиться за помощью, тем сильнее он замыкался в себе и сквозь спичку цедил: “Сам знаю… Сам справлюсь…” Сипло цедил, у него нелады с горлом серьезные начались.
Но когда человек взрослый, то, действительно, сам решает, как ему разбираться со своей жизнью. Никто ему не нянька. Только обсуждали между собой, что так недалеко и до беды, хотя Вовчик крепкий, может, и вправду сам справится.
До поры до времени прощали ему и прогулы – не из-за запоя пропускал, из-за болезни. Хотя бригадир уже подумывал в приказном порядке Вовчика на обследование отправить, под угрозой увольнения. А потом Вовчик разгрыз очередную спичку на щепки и выколол ими себе глаза».
Писательнице Мичи нужно сесть за роман. Издатель требует, сроки горят. Только никак она не может собраться мыслями. И вот решает уехать в небольшой лесной отель. Когда таксист начинает говорить ей что-то о территории духов, Мичи, конечно, только шутит. Еще чего, воспринимать такие байки всерьез! Она проводит первую ночь в люксе – в номере 103, где до этого никто не селился, – и просыпается… мертвой. Вокруг к тому же слуги-духи, живущие в разных предметах: зонтиках, тряпках… А ведь дедлайн по роману никто не отменял! Выясняется, что умерла Мичи не просто так: она станет частью сделки с некой Госпожой, история которой началось много лет назад…
«Ночь в номере 103» – один из самых необычных русскоязычных фэнтези-романов в азиатском сеттинге на рынке. Да его и фэнтези не совсем корректно называть. Это разросшаяся сюжетными линиями магическая притча. Ее сладкая сердцевина – как у конфеты, – еще одна притча, существующая внутри романа – притча о смерти, которую все, кроме, пожалуй, одного Самурая, видят уродливой старухой и ненавидят, не спешат впустить в дом. Есть здесь и элементы семейной саги. Роман Алисы Аве – история не столько о самой Мичи, сколько о людях, окружающих ее в отеле. Об их судьбах, решениях и клятвах: о потерявшем невесту Рюу и вековечной старухе-хозяйке Хакусане, использующей особых кукол для контроля над домочадцами. Ее боятся даже духи. Есть у романа нечто общее с «Унесенными призраками» Миядзаки – это и «волшебный отель», и схожая атмосфера, и даже цветовая палитра, красочная и пастельная: серебряный лунный свет, бледная кожа и алые узоры крови на клинке.