Проснемся, а в городе танки.И скрежет, и грохот, и чад.Седые москвички-пражанки«Позор!» – не по-русски кричат.
Не путник влачится уставший,Не манит к себе темный лес,То Ельцин, указ подписавший,На танк живописно залез.
Куда там Алеша ПоповичИ прочие богатыри.Виолончелист Ростропович —Смотри-ка, братишка, смотри, —
Сидит с калашом на коленях,Пришел защищать Белый дом.Сменилось одно поколенье,И вот уже верят с трудом,
Как немец над площадью Красной,Для смеха разок покружив,И сам усомнился, что жив,Как митинг стотысячегласныйРычал то «Ура!», то «Долой!»,Как, лоб посыпая золой,Иль пеплом – кому что удобно, —Прощенья просить всенародноУ Польши, Литвы и т. д.,Не зная о скорой беде.
Не Цербер простуженно лает,Не пишет историк доносПро станцию Дно Николая,Про тот горбачевский Форос.
Изменники их окружали,Иль все это – подлость и блажь?Империю не удержали,Сдав Родину, точно багаж.
Поднималась ОбидаЗабывалась победаПритаилась засадаНедоступна вершинаЗарыдала кручинаУгасала лучинаКто угрюмо смеетсяКто не хочет боротьсяКто боится боятьсяНи туда, ни обратноНи о том, ни об этомНи за тех, ни за этих
9
Сказали: «Низложен!», а он: «Ерунда!Я сам вас власти лишаю».Октябрь – и в Россию приходит беда,Приходит смута большая.
А танки все лупят и лупят по Белому дому.
Ему – импичмент, а он – указ.И кто ловчее на этот раз?Позор Руцкому! Ты прав, Борис!…А рейтинг катится все вниз да вниз.Позор Борису! Руцкой, ура!…А узурпатора свергать пора.
И Совет Верховный,В мятеже виновныйГнали – разогнали,Но, прибегнув к силе,Так и не спросили:А была вина ли?
Снайперские пулиВ окна ли, в толпу лиЖахнут без заминки.Некуда укрыться —И бежит милиция,Побросав дубинки.
Строят баррикадыКрасные отряды:Власть вернем советам!А в прямом эфиреНовости плохие:Армии все нету.
Народ на улицах московских —Мужчин не видели таковских,Насуплен лоб, прищурен глаз.Бойцы, чья опытность с годамиЛишь крепла. Мужики видалиИ Приднестровье, и Кавказ.
У Останкино бой!У Останкино БогНа секунду отвел глаза.У Останкино «бах!»,У Останкино «бух!» —То гражданской войны гроза.
Демократы, держись!Коммунисты, вперед!Те, кто с вами, – не все за вас.А кто больше врет,И кто меньше врет,Как всегда, решает спецназ.
У Останкино «нах…»,У Останкино «ох…»,Скорой помощи вой затих.Отчего же глазаТы отводишь, Бог,От нескладных детей Твоих?
А танки все лупят и лупят по Белому дому.
Увозили их в тюрьму Лефортово —Тех вождей, что не были вождями,И Москва, раздорами распорота,Умывалась мелкими дождями.
10
Вы смотрели в будущее, как в топку,Ждали ночами ядерного удара,Импортную синтетику предпочитали хлопкуИ жалели, что жизнь пропадает даром.
Вы столетье рубили на пятилетки,Засыпали в Питере, а просыпались в Казани,И на минном поле, где взрывы слышны нередко,Так небрежно вальсировали с завязанными глазами.
Иногда уходили в запои, словно в разведку,Иногда вас лишали последнего, а также первого слова,Короли компромисса, посредники, обладатели черной меткиРастворялись в пространстве, когда становилось хреново,
Вы ловили кайф, а получали истому,Задавать начинали вопросы, собираясь в дорогу:А зачем мне тот путь, если он не ведет меня к дому,И зачем мне тот дом, если в нем нету места Богу?
Расширяется зона риска, если часто думать об этом.Тридцать лет, сорок лет – возраст стойких и бесшабашных.Смерть, как опытный опер, приходит перед рассветомИ уводит с собой, игнорируя крики домашних.
А когда наступает неожиданно шестьдесят,Или плюсом еще хотя бы одна десятка,И однажды утром родные заголосят,В мире станет чуть меньше надежности и порядка.
11
К первой паре спешили пары.Не метенные тротуарыК альма-матер студентов вели.По горе, что звалась Молочной,Ты спускалась с улыбкой порочной —Саломея в джинсиках Lee.