* * *
Знаешь, мне тоже страшноЧто я обращусь в эту женщину напротивЧто я мужчиной земляным стануИли не стануНикем
Но мужчина тотЖенщина этаУлыбаютсяА я не то что бы
Женщина эта – бабушка, похожа на моюТы любил бы меня, если бы я была бабушкой? Ты бы любил меня, как червя или штрих?А ну даЧто же я спрашиваюМне и бабушкой, и червем становитьсянеобязательноМожно и так узнать
У нее трость как трезубецИ рубашка в горошекОна – гроздь негневаУдивленные верблюжьей шерсти глаза
Ей было, как и мне, чуть больше двадцати когда-тоКогда горели небесаКогда огонь синел
Она сказала: «состраданье мол»И мал, и смел, как воробей, и мел, и мелководьеМальков ловила сланцемИ солнце отражалось выстланным ковром
Ковер из капель, капельниц, коленейКольцо на пальце сам догадаешься каком
Штаны-шарнирыМассажный шар по голениПо голойЕй тоже было двадцать с чем-то, как и мнеИ будетСнова будетИ снова со́скиСахарная вата, сланцыСоски́ и со́ски, и сахарная ватаСольИ следующая станция – мояРодной мне сталаТа, на кого я без виденья посмотрелаНет, дай мне Бог или не-БогНу кто-нибудь, кто есть тамЕсли естьЛет в шестьдесятБыть штрихомНа ее трезубце-тростиИ мне не важноЛюбил ли, любишь ты меняЯ – червьНа грядке, где морковь растет ее
Она со мной выходитА ну да, ну даКонечноИ мы расходимсяКак молнии зубцыКоторые когда-нибудь сойдутся
* * *
«все ангелы говорят по-немецки» —
смешно, что эта фразапопалась в лентеименно вчера
всемирная сеть, подобномировому духувсе ведает, все знает обо мневне стен с подвешенной подковой, вне разливающихся голосовбезгласием, безличием единыи принцы бриза, и шторма короли
и выгибающееся стекло, как линза,нечетко выражает, отражает бликпроникновенье в непогодуприкосновение к лучугде в центре города песок? или: где центр города?
«это традиция» —
это трапеция,трапеция с названьем СГИБ,в себя что сердце мое заключает,где стороны две параллельны и смотрят, видят знакомые до цвета радужкичерты, видением дыхание заменяютне знаю я на что склоняется «видѣниѥ», но знаю, что его склоняют,словно склондве стороны других не параллельны, они – основы,но снова: неясно где и когда, сквозь сколько километров и часовиз пункта А в пункт Б – велосипедистя пешеход, а следовательно, не исчезаю, а следовательно, удел – искатьтрапеция осколков и разрывов0 км/ч
организующая пневма —самослагающийся стих
освобожденьераньше срока
как сорока (в прежних стихотворениях ворона, голубь, клест),падкая на блеск (на белезнящий блик от линзы),я собираю «эрзац», «антрацит» и да кого же в этом смысле удивит, что то,что мыслится, что обретает буквенную формудороже мне отеческого поцелуя в лобно не дороже придорожной капли
я бы могла придумать поцелуй, но капля ширеей стоит быть
ей стоит столько стоить
Александр Аносов
Родился в 1988 году. Автор нескольких поэтических сборников. Публиковался на сайтах Poluntona и «45-я параллель», а также в журнале «Север» (г. Петрозаводск). Живет в Москве.
НУЛИ И КОРАБЛИ
* * *
так хочется с тобою говорить о чем-то белом.ich liebe dich – на лебедином,tan solo tu – на соловьином(подставь любое).в твоих руках не тает снег,в них ножницы – отрежь ненужные слова.как волосы, они не отрастают,и эту брешь заполнить можно только снегом.пустое место, лысина моя(на лебедином это будет Glatze).она блестит себе на солнце,и белым наполняется пространство.и вот уже закончились слова.
* * *
чем чаще я расстаюсь,тем больше волос теряю.самое главное открытие (в любви)кроется в единственной фразе —«мне скучно».и этот бар, не мой ровесник,и этот книжный магазин,и кинозалы —пугающе ненужныеприметы карго-культа.впрочем, и тыпревращаешься в это же,в убитый стул, обитый бархатной тканью,в стишок, который не издаст журнал «зрелость».вы начинаете терять волосы, – говорит мне врач.волосы не люди, отрастут.…орфей не хотел и оглянулся,а я хожу и оглядываюсь – не ты ли?(лишь бы не ты.)