Сегодня литература находится в поисках новых форм и форматов, чтобы поговорить о вечном, ценном и важном так, как еще никто этого не делал. Так, многие современные авторы и писательницы, для того чтобы осмыслить реальность, обращаются к жанру магического реализма и к сказкам. К примеру, британская писательница Шан Хьюз, в прошлом году попавшая в лонг-лист Букеровской премии, в романе «Перл» по-своему переосмысляет отношения с матерью, которая бросила ее в детстве, пытается простить ее и обрести снова. Эту идею о поисках метафорической матери писательница обыгрывает с помощью магии жанровых приемов, вплетая в текст фольклорные мотивы кельтского народа. Среди отечественных авторов можно вспомнить Евгению Некрасову. Через призму русского фольклора она также переосмысляет темы дочерне-материнских отношений, размышляет о связи женщин в поколении, о человеческих отношениях в целом.
Кароль Мартинез признавалась, что, берясь за текст, хотела написать «нечто между сказкой и романом». Поначалу книга не привлекла особого внимания критики и прессы, даже издатель отнесся к ней с пренебрежением, не рассчитывая на успех. Зато читатели встретили роман-сказку с неожиданным интересом, запустили «сарафанное радио», обмениваясь восторженными отзывами. В итоге текст, опубликованный в 2007-м, стал литературной сенсацией во Франции, одной из самых обсуждаемых книг года и впоследствии получил шестнадцать литературных премий.
Подобно героине своего романа, сплетающей из нитей невероятной красоты и силы полотна, вышивая узоры, окрашивая ткани мира в яркие краски, Кароль плетет свой текст из метафор и смыслов, аллегории, инверсии. Это дает возможность по-разному интерпретировать одно и то же высказывание, позволяя каждому читателю найти здесь что-то для себя. Такие книги всегда очень ценны, их можно использовать даже для своего рода самотерапии. Роман помогает задать себе нужные и правильные вопросы, разобраться в личных переживаниях через рефлексию семейного опыта. Это возможность снова обратиться внутрь себя, к своим корням, к историям женщин, которым мы многим обязаны, и увидеть привычное иначе.
«Матушка, мне надо поднять из глубин погребенный мир, чтобы вплести в него твое имя, твое лицо, твое благоухание, чтобы потерять там иглу и забыть о желанном поцелуе, которого я так от тебя и не получила! Мне надо тебя убить, чтобы я смогла умереть… наконец».