История о московской журналистке, отправившейся в Мордовию ради статьи-расследования, с одной стороны – этнотриллер (и этнодетектив), построенный на мифологии эрзян и мокшан: таинственные исчезновения девушек на ритуальной поляне, недавняя пропажа мужчины, суеверия и какие-то странности… Примерно первая треть романа вообще напоминает такой облегченный и самобытный вариант «Ведьмы из Блэр», только в более светлых тонах. В центре истории весьма знакомые сказочные тропы, а сюжет в целом достаточно прост – опять же, стилизован под сказочное путешествие в «волшебном мире». Однако все паранормальное, с чем сталкивается героиня, прежде всего помогает ей отрефлексировать вполне бытовые проблемы. Она хочет быть матерью, завести собственную семью, да только с нынешним молодым человеком все как-то не так. Правильный ли она сделала выбор? Ее путешествие по миру фольклора – практически инициация с элементами сказочных «магических поединков»: одно женское начало противостоит другому: волшебному, природному хтоническому… и в конце концов находит решение проблемы в фантастическом. Как бы принимает изначально чуждый себе мир и его правила, выпускает его в повседневную жизнь (и из Василисы, если угодно, сама становится Бабой-ягой). Действие романа не просто так разворачивается в двух временных пластах (преимущественно в прошлом). Их главный связующий элемент – Куйгорож, фантастическое существо, помесь птицы и змеи, которому вечно надо давать задания… И с ним все так просто.
С другой стороны, этот роман – не чистый детектив и не чистый триллер. Правила жанров здесь намеренно сломаны. «Слово Вирявы» – прежде всего психологический роман, а еще – экскурс в экзотическую локальную мифологию. Автор не просто с большим вниманием относится к этноматериалу, выстраивает сюжет вокруг легенд и сказаний, вплетая их элементы в повествование. В книге есть и отдельные вставки-мифы.
В авторском исполнении, но на основе первоисточников. Если описывать новинку в двух словах, то можно попробовать так: представьте «Кота в сапогах: последнее желание» с его метасказочностью, но в более серьезном тоне, приглушенной манере и на совершенно другой мифологической платформе. У Анны Бауэр здесь что-то такое и получается. И добро, и с умом – будет над чем подумать и что поразгадывать.
«Варя заметалась, быстро зашарила руками между корней, среди сухих листьев, по траве, выругалась, что не оставила телефон при себе, а положила его в рюкзак, как вдруг прямо напротив нее, почти у самой земли, вспыхнули два хищно-желтых огонька. Глаза притаившегося зверя? Она замерла на месте, на четвереньках. Огоньки на мгновение потухли и снова зажглись, легкое дуновение ветра тронуло Варины волосы: взмах крыльев. Ночная птица безо всякого страха заглянула ей в лицо, задела щеку и заухала, захохотала, взмывая вверх. Варя закрыла голову руками, прижалась к земле, боясь, что птица может вернуться и напасть на нее сверху. Лишь через пару минут она осмелилась привстать. В том месте, откуда вспорхнули желтые глаза, Варя наткнулась на что-то холодное и жесткое. Она отдернула ладонь, а потом, помедлив, снова потянулась: это была налобная повязка с фонарем.
– Помогла мне птица, что ли? – шепнула Варя, пробуя включить фонарь. Покрутила лампочку, пытаясь восстановить отошедший при падении контакт, и свет снова зажегся, хоть и мигал. Яркий пучок почти сразу нащупал рюкзак – вот только не под самым деревом, а чуть поодаль. Трава рядом была примята узкой колеей, как если бы кто-то тащил по земле рюкзак, но передумал и бросил. След обрывался тут же. Варины руки и спина покрылись мурашками. Кто-то словно давал ей понять, что он близко и наблюдает».