– Будущее сферы, в которой вы работаете, – какое оно? Давайте заглянем на пятьдесят лет вперед и попытаемся придумать сценарий развития!
Алексей Варламов:
– Литература точно не исчезнет, и вряд ли ее бытование очень сильно изменится. Потребность рассказывать и слушать истории из жизни, стремление выражать свои чувства в поэзии, необходимость писать пьесы – все это никуда не денется. Будут появляться все новые и новые интерпретации классических произведений, много станут экспериментировать с языком, но главное – диалог автора и читателя, их собеседование. Вот это из нашей жизни не уйдет.
Владимир Сурдин:
– На пятьдесят лет – легко. Моя профессия – астрономия – окончательно утратит романтику работы у телескопа в горной обсерватории. Уже сегодня телескопы-роботы в немалой степени заменили собой горных астрономов-наблюдателей. Через полвека мы все будем сидеть в кабинетах у экранов компьютеров и наблюдать лишь за тем, как наши телескопы в космосе и на обратной стороне Луны собирают информацию о Вселенной, как ИИ анализирует ее и готовит статью в электронный журнал, как ИИ других астрономов ее читает и ставит (или не ставит) лайки. Нам останется лишь генерировать идеи. Надеюсь, этого ИИ никогда не сможет. («Никогда не говори никогда!»)
Альбина Мухаметзянова:
– Я считаю, что анимация, как и кино, никуда не уйдут из нашей жизни. Как в свое время, на заре развития телевидения, герой в фильме «Москва слезам не верил» предрекал, что не будет кино, газет и театров. Однако прошло больше пятидесяти лет, а кино развивается, газеты мы читаем. Театр жив и ищет новые формы и площадки для своего зрителя. Если заглядывать на пятьдесят лет вперед, мы как индустрия должны будем моментально реагировать на изменения окружающего нас мира, поэтому и контент будет производиться быстрее. Рутинные процессы будут максимально оптимизированы, а вот креативная составляющая, человеческий капитал – интеллект, знания, уникальный опыт, нестандартность мышления, образность – будут цениться. И эту базу не сможет вытеснить ИИ, как бы его ни усовершенствовали к этому моменту. Появятся новые каналы донесения контента для детей, подростков, семейной аудитории. Но какими они будут… если я и начну сейчас размышлять, в любом случае буду опираться на образы прошлого, которые уже были описаны в литературе или в статьях футурологов. А как мы знаем, не все предсказания сбываются. (Улыбается.)
– Ну и за чем будущее литературы? Какие-то авторы говорят, что за книгами-квестами, какие-то – что за мультимедиа. А вы что скажете?
Алексей Варламов:
– Безусловно, и это все будет, но и традиционные формы тоже останутся. Гадать здесь бессмысленно, в любом случае литература – это искусство смыслов, которое находит свое выражение в языке, и это главное. А пятьдесят лет для истории литературы, насчитывающей века, – не такой уж и большой срок.
Владимир Сурдин:
– Надеюсь, появятся интерактивные произведения, читая (или слушая) которые можно выбирать направление развития сюжета.
Альбина Мухаметзянова:
– Я очень люблю печатные книги. Тут я бы хотела, чтобы культурный код человечества все же базировался на фундаментальной литературе. Не той, которая будет захватывать ради острых ощущений в моменте. А которая сохранит глубинные человеческие смыслы. Будет переосмысливать опыт прошлого, нести духовно-нравственную основу. Хорошо бы вернуться от клипового сознания к глубокому восприятию и анализу поступающей к нам информации. Ведь знание – это уже прожитая и переработанная информация, то, что становится нашим личным опытом. А мы не сможем мыслить масштабно, расширять космические горизонты, двигать науку и прогресс, если у нас не будет фундамента. Все же литература – ключевое составляющее любой цивилизационной культуры. Можно сказать, наш базовый софт. И ни фильмы, ни мультимедиа, ни квесты и никакие другие игровые форматы не смогут заложить ту основу, ту почву, которую закладывает литература.