Я – сожалею.
Машина мягко ушла, успев проскочить на желтый.
Это мой любимый цвет. Желток в сопливой белизне однообразия существования белковой материи. Жизни.
Первоцвет и майка лидера. Солнце дети рисуют желтым, как блуза Маяковского, глашатая нового мира. Мед и подсолнухи.
Хороши глаза у филина и черной пантеры. Чего не скажешь о желтых зубах. Нет совершенства!
Даже золото может быть пошлым, даже апельсиновый сок – вредным…
Я пребываю в ощущениях первоначального смысла бытия. Что тут мое?
Лишь блеск запонок, надетых утром, вернее вдетых в петли манжетов. Вот! Они были выбраны мною.
А город, дом и даже кабинет.
Навязаны творцами продаваемой сути неодушевленных (форм) смыслов.
Навязанные услуги и доставленные бесплатно увлекательные задачки, решения которых вам тут же предложат, но уже за деньги. Но и у меня овощи для салата, в котором ничего кроме них и нет, стоят в пять раз дешевле самого блюда. Надо лишь правильно подать. А уж обеспечить юридически!
Зная дела клиентов, как свои, я с легкостью решаю их проблемы. Сложно бывает только эту легкость скрывать, я ведь должен зарабатывать не только на салатах. Так почему я не могу решить своих проблем? Мне что, надо заплатить себе? Составить договор, ограничить его временными рамками, прописать обязанности сторон?
Я должен вырваться из привычного круга своих обязательств. Я должен сбросить кожу комфортной повседневности и искать новую защиту от новых проблем. Можно открыть еще один ресторан. Он как премьерный спектакль для режиссера, который все сказал в предыдущем, но заскучал.
Все поймут, что я не сдулся и спешу в будущее, которое, обгоняя нас, превращается в прошлое. Не давая нам вдоволь насладиться своей новизной.
Ресторан можно назвать «Желтый дом», или «Жолтый». Но тоже – дом. ДООМ!..
– Мы только из желтого дома, – будут говорить сытые посетители на любое предложение перекусить.
Будет злободневно.
Но обо всем этом, о том, что вы прочитали, я и не стал бы думать, как не думал и раньше, если бы ко мне не постучали. Очаровательный голосок назвал меня по имени и добавил: «Можно?»
Меня? Просто по имени?
Хватит хвататься за старое! Вот оно – чудо, посланное провидением, как мне казалось, подзабывшим меня. В коротком платье, созданном для длинных ног.
Зачем глядеть в окна, если лучшее, что когда-либо ходило по улице, сейчас в кабинете?
Я вот и заволновался, запутался.
Сердце гулко ухнуло, вобрав в себя силы и трепет неуклюжего быка, поднявшего свою башку на яркое полотнище в центре арены своей, внезапно озаренный светом, жизни; затем бешено заколотилось, ускоряя бег к пронзительной шпаге любви.
«Вот кто подарит мне ребенка», – неожиданно для себя полупошутил я. Она и ухом не ведет.
– Я пришла искать у вас работу, Вениамин, – поставленным голосом равнодушного диктора ответила будущая мать, остальное – обсудим.
Какого цвета было платье на ней тогда? Что толку вспоминать незабываемое, конечно, лимонно-желтое. Оно и придало уверенности, и я совершил первую в жизни запоминающуюся глупость, попросив женщину о подарке.
Стоит ли упоминать, что после нашей встречи у меня появился новый смысл, как и у вас некий интерес к этому чтиву. Только лентяи верят тем, кто утверждает, что после сорока пяти нет шансов, что, меняя себя на короткое время, уже вскоре вновь очутишься в кругу прошлых проблем, только на новом этапе. Уныние – привычная бухта, в которую возвращается не удержавший руль на волне перемен. Загнанный в тупик обстоятельствами, он с большей охотой покончит самоубийством, чем уедет на заработки в Магадан или, отдав теще квартиру, уйдет в монастырь, предавшись молитвам и изучая богословие в перерывах от варки каш и колки дров. Он и при виде красивой девушки онемеет и зажмурится, впав в анабиоз ожидания, когда она скроется за углом привычной серости привычного ландшафта.
Он, но теперь – не я.
Теперь есть Дина. Взамен привычных, как слова на приемах, имен, вместо поиска смысла и обращений к психологу.
Дина!
Захотелось стать воздушным змеем и рвануть к облакам, оставив в ее руке нити управления своим полетом.
– Меня зовут Дина. Теперь я хотела быть вам полезной, Вениамин.
Так она и сказала, заставив мой язык прилипнуть к нёбу.
И вышла из кабинета, забрав с собой мое одиночество.
Как живут быстро стареющие дамы, не верящие в чудо? Перестающие ждать судьбоносных встреч? Как они обретают гармонию?