И вот тогда тот товарищ, который предупреждал, что нас с Женей могут стравить собакам, сказал мне: «Ты убил овчарку, спасая свою жизнь, но даже не представляешь, сколько жизней тех несчастных, что остались там, в лагере, ещё спас. И большое счастье, что приехал этот полковник. Тебя за эту собаку всё равно бы убили, не сегодня так завтра».
В фургоне мы ехали почти весь день. Вечером нас пересадили в другой фургон и ночью привезли в другой лагерь. Там сразу же повели в баню. Нашу одежду положили в машину для прожарки от вшей. В бане мы сначала помылись тёплой водой, а потом опять нас начали поливать ледяной водой из шланга. Выйдя из бани, мы получили одежду. Отыскали каждый свою, оделись, и нас повели спать в барак.
Лагерь только начали заполнять и, когда мы туда пришли, то там уже было двадцать человек. Их наутро повели на работу, а нас оставили в лагере. Всех заново опросили, переписали личные данные. Я говорил первое, что приходило в голову, а вот гражданскую специальность назвал настоящую – кузнец.
Когда комендант узнал, что я кузнец, то обрадовался, но я тогда ещё не знал, чему он радуется. На следующий день мы тоже пошли на работу. Нас с Женей разлучили. Работали на осушке почвы, и нас поодиночке поставили в пару с теми, кто уже имел опыт. Мы копали канавы и укладывали в них керамические трубки, которые назывались рури, а уложив, закапывали канавы. Работали группами по три человека, и на каждого была норма – 25 метров. Кто выполнял эту норму, тому дополнительно выдавали по 200 граммов хлеба.
Было очень тяжело, но деваться некуда, да и к тому же очень хотелось жить. Мы своей тройкой старались выполнять норму. Проработали так несколько дней до воскресенья, а потом нам дали выходной. Утром мы позавтракали и вышли из барака на территорию лагеря. День был хороший, тёплый. К нам во двор вышел комендант и что-то прокричал. Женя сказал: «Коля, тебя комендант требует». Я подошёл к коменданту, и он через переводчика сказал мне, что мы с ним пойдём к бауэру. У него нет кузнеца, а ему срочно нужно что-то отремонтировать.
К бауэру мы с комендантом пошли пешком. Когда мы отошли от лагеря метров на сто пятьдесят, комендант заговорил со мной на чисто русском языке. Он рассказал мне, что в революцию оказался в России в плену и три года жил в Средней Азии в городе Акмолинске. Я сказал, что знаю такой город, в Казахстане находится. Он несколько раз повторил вслух «Казахстан».
Мы подошли к поместью, и комендант сказал: «Ты смотри, никому ни слова, что я говорю по-русски. Я и у бауэра не буду с тобой разговаривать, а в лагере – тем более. Не хочу, чтобы немцы об этом узнали. Мне уже 65 лет, и я никому и никогда об этом не говорил и не скажу, что хорошо знаю русский язык».
Не знаю, почему он это мне сказал и чего он боялся, а спросить постеснялся. За всё то время, что я находился в неволе, со мной впервые разговаривали по-человечески, на равных. Я понял тогда, что немцы, как и русские, бывают хорошие и плохие.
Пришли мы к бауэру. Нас встретил старый грузный немец 89-ти лет. Он кликнул, и к нему подбежала молодая женщина. Что-то сказал ей, и она быстро ушла, а мы вошли в кузницу. Когда хозяин ушёл, комендант сказал мне, что сейчас принесут покушать, и отошёл от меня. Через несколько минут мне принесли густой гороховый суп, заправленный жареным салом. Пока я ел, хозяин разжёг горно и подготовил предмет для сварки. Это была переломленная на две части ось с тележки, на которой в собачьей упряжке возили молоко в бидонах.
Когда я закончил с обедом, хозяин спросил меня, смогу ли я сварить ось. Ответил, что смогу и принялся за дело. Работу выполнил по всем правилам кузнечного мастерства. Когда начал сваривать ось, то помощником у меня был сам хозяин. Он бил большим молотом там, где я показывал. Закончив варку, старик сел на скамейку и тяжело дыша сказал коменданту: «Теперь я вижу, что это кузнец и работать он умеет». Я подогнал ось по длине, положил её на пол, чтобы она остыла, а хозяин сказал: «Пусть ось остывает, а мы пойдём обедать».
Обедать меня посадили за длинным столом в коридоре, а сами пошли в дом. Здесь я впервые за время пребывания в плену съел кусок хорошего мяса, о чём в лагере можно было только мечтать, и выпил стакан газировки. Пива мне давать комендант категорически запретил. После обеда мне принесли оберемок сена и дали час отдохнуть.
Через час хозяин вышел и сказал: «Ну теперь давай бричную ось сварим». Я сказал, что у него не хватит сил, потому что нужно быстро и сильно бить по ней, но комендант ему не перевёл, а он, в знак того, что ничего не понял из сказанного, пожал плечами. Тогда я стал ему объяснять жестами, вперемешку с немецкими словами, да ещё и комендант помог, сделав вид, что он кое-что понял. Хозяин ответил, что кое-как осилит, и я начал варить ось.