С.К. Керимова проявляет себя и как ученый: в 2015 году в Баку увидел свет «Лезгинско-азербайджанский словарь», составленный ею совместно с Музаффаром Меликмамедовым. А ее книга «Зи зари халкь» («Мой поэтический народ»), вышедшая в Баку в 2017 году на лезгинском языке, посвящена лезгинскому фольклору, в данном случае четверостишиям, которые Седагет Кайинбековна по крупицам собирала в лезгинских селах Азербайджана, Дагестана и Турции.
За последние годы С. Керимова сняла больше десятка документальных этнографических фильмов. Она также является автором сценария и продюсером первого полнометражного лезгинского художественного фильма «Холодное солнце», который появится на экранах кинотеатров Азербайджана в декабре 2019 года.
Седагет Кайинбековна – заслуженный работник культуры Азербайджана.
Живет в Баку.
Знакомство с автором
1. Расскажите о своём приходе к занятиям литературным творчеством. Какими были первые опыты?
С детских лет я писала стихи, уже в мои 11 лет они стали печататься на страницах районной газеты, а затем и в республиканских газетах и журналах. Поэзия уже тогда стала неотъемлемой частью моей жизни.
2. Кого можете назвать своими литературными учителями?
Моими литературными учителями были и остаются Микаил Мушфиг и Сергей Есенин.
3. В каких жанрах Вы пробовали себя?
Лирика, поэмы, рассказы, повести, романы, пьесы.
4. Как бы Вы могли обозначить сферу своих литературных интересов?
Меня всегда притягивают психологические произведения.
5. Какого автора, на Ваш взгляд, следует изъять из школьной программы, а какого – включить в нее?
К сожалению, я не знакома с российской школьной программой, поэтому затрудняюсь ответить на этот вопрос.
6. Есть ли такой писатель, к творчеству которого Ваше отношение изменилось с годами кардинальным образом?
Чингиз Айтматов. Признаюсь, я не сразу смогла оценить всю глубину его творчества. Возможно, я слишком рано начала его читать. Некоторые его произведения по молодости хотелось просто забыть. Но их сила именно в том, что спустя время ты снова и снова возвращаешься к ним, каждый раз находишь что-то новое, по-новому переживаешь прочитанное. Целая бездна эмоций.
7. Каковы Ваши предпочтения в других видах искусства (кино, музыка, живопись…)?
Музыку я любила всегда, да настолько сильно, что в далеком 1997 году создала лезгинский ансамбль песни и танца, который по сей день функционирует. Написала более 150 песен.
Времени на то, чтобы насладиться просмотром хорошего фильма, мне всю жизнь хронически не хватало. Назвать себя киноманом я, конечно, не смогу. Но, как оказалось, процесс создания кино может быть гораздо интереснее его просмотра. За последние годы я сняла более десятка документальных этнографических фильмов, а с осени прошлого года я режиссирую полнометражный фильм по мотивам моего романа «Холодное солнце», который сейчас, в октябре 2019 года, находится на стадии «озвучки».
8. Вы считаете литературу хобби или делом своей жизни?
Литература – моя жизнь. Я везучий человек, моя работа и есть мое хобби.
9. Что считаете непременным условием настоящего творчества?
Наличие постоянных стрессов в качестве катализатора новых идей. Возможно, кому-то стрессы и мешают, но у меня, после сильной эмоциональной встряски, обычно рождается очередной роман или пьеса.
10. Что кажется Вам неприемлемым в художественном творчестве?
Желание нравиться всем, стремление угождать, искать «модные темы» для обеспечения продаж.
11. Расскажите читателям «Паруса» какой-нибудь эпизод своей творческой биографии, который можно назвать значительным или о котором никто не знает.
В молодости, когда я загорелась идеей узнать о жизни домов для престарелых и о жизни детских домов «изнутри», а затем написать об этом большую статью, я устроилась по знакомству санитаркой в одно из таких заведений. В детский дом меня пропускала одна моя хорошая знакомая, которая и прятала меня от руководства. Что я пережила за этот месяц, свидетелем каких тяжелых сцен пришлось побывать, – страшно вспоминать. Меня хватило на без малого месяц. Обо всем увиденном написала серию статей, которые имели широкий резонанс, ведь печаталась я тогда в государственном печатном органе с огромным тиражом. Последовали проверки, разбирательства, увольнения. Пусть не кардинально, но жизнь многих людей изменилась к лучшему. Тогда я поняла, что перо журналиста может быть своего рода оружием, а вот куда его направлять, в сторону добра или зла, решать совести каждого.