Литературный процесс
Евгений ЧЕКАНОВ. Горящий хворост (фрагменты)
СЛЁЗЫ
Горят селенья дальних стран,
Рвут небо бомбовозы…
Глядит старуха на экран
И утирает слезы.
Опять заморская беда
Ей сердце защемила.
Про то, что под полом – вода,
Старуха позабыла.
Она забыла, что старшой
Письма не шлет полгода,
И что в деревне их большой –
Наперечет народа,
И что храпит ее старик,
Опившись бормотухой…
Всё позабыто в этот миг
Убогою старухой.
К нужде своей, к судьбе своей
Привыкла, притерпелась.
Встает, идет кормить гусей.
Досыта наревелась!
Такие мои стихи Сергей Викулов публиковал в «Нашем современнике» в 80-х годах, как говорится, на ура. Вот и эти строчки впервые увидели свет именно там. Я не кривил душой, сочиняя их, – да и мысли пытался донести до читателя далеко не самые очевидные. Старуха моя ревела непритворно: русский народ всегда жалеет тех, кому плохо, – но я писал не только о ней, забывающей у голубого экрана о собственных бедах. Еще и о тех, кто повадился застилать ей очи чужим горем. И о тех, кто в упор не хотел видеть, чем стала матушка-Русь, обобранная имперскими окраинами и нареченная поганым словом «Нечерноземье»…
Однако я ощущал, что меня, как поэта, в этих строчках все-таки маловато. Прямой гражданский пафос почти всегда обесцвечивает художническую палитру, а моя и без того, по природе своей, не очень-то красочна. Такой «отход от Юрия Кузнецова» мне представлялся неверным: поставить свой талант на службу идее, пусть и той, которую я разделял всецело, – я не хотел. Я чувствовал, что это гибельный для художника путь…
***
Призрак бродит по Европе,
призрак коммунизма…
К. Маркс, Ф. Энгельс
Все призраки ныне померкли,
Укрытые матерью-тьмой.
Остались и тюрьмы, и церкви.
Россия вернулась домой.
Вернулась… Но где миллионы
Убитых российских людей?
Какие ответят масоны?
Какой иноземный злодей?
Чего я никогда не прощу Троцкому-Бронштейну и Ульянову-Бланку с их интернациональной бандой – так это того, что они нарушили естественный ход вещей, «опрокинули шахматную доску». Ладно бы, если бы это была просто игра, но на доске были десятки миллионов человеческих жизней, десятки миллионов! И дьяволы опрокинули все эти жизни в кровавую бездну начала ХХ века…
Да, я знаю, что у моей империи были тогда большие проблемы, что Государь наш, управляя огромным государством, далеко не всегда оказывался на высоте положения, а уж его министры – тем более. Но я глубоко убежден в том, что и в те непростые времена в России можно было обойтись без великой крови. Той крови, которую мы будем расхлебывать еще как минимум несколько веков.
Если у Государя не хватало тогда воли и умения самостоятельно подавить смуту, он обязан был дать империи временного диктатора. Да, и в этом случае не обошлось бы без крови. Но это была бы малая кровь. Гнойник был бы выдавлен, общего заражения не произошло бы. Гражданской войны и многих дальнейших ужасных событий не случилось бы. Миллионы русских людей остались бы живы – и дали бы потомство.
Об этом думал я в конце 80-х годов прошлого века, сочиняя стихотворение о России, наконец-то возвращающейся домой.
ВОЗМЕЗДИЕ
Тяжкое время трезветь и рыдать
Грянуло – ты отшатнулась недаром.
Прямо в лицо тебе, бедная мать,
Новорожденный дохнул перегаром.
Видно, дошли мы до крайней черты,
Если рождаются дети-уроды.
Поздно, родимая, каешься ты.
Это – возмездье за пьяные годы.
Это наследье греха твоего,
Это земное твое наказанье.