А когда половодье заканчивалось, начинались пыльные бури. Почва здесь была песчаная и ветром несло песок. Летом была жара. Речки здесь не было, а были солёные озёра и кулундинская степь кругом. Тут мы получили письмо от Веры, Наташиной племянницы. Та со своей семьёй жила в зерносовхозе Новочеркасском Целиноградской области и приглашала нас в гости. Мы решили ехать.
В начале лета, когда дети пошли на каникулы, а в поле закончились весенне-полевые работы, мне дали краткосрочный отпуск и мы поехали в гости к Бобылевым. Здесь нам понравилось больше, чем в Алексеевке. Это была древняя земля акынов и кочевников. До сих пор многие казахские семьи жили в юртах. Кругом простиралась бескрайняя степь с древними курганами-могильниками. По высоте кургана можно было определить какого роду-племени был захороненный в нём: у знатных и родовитых кочевников – высокие, у бедных – совсем небольшие. Весной степь была как цветное покрывало от разноцветных тюльпанов, а летом – жёлто-белая. Жёлтая – от яркого солнца и выгоревшей травы, белая – от серебристого ковыля.
Совхозный посёлок стоял на берегу реки Ишим. Река была полноводная и широкая, в ней водилось много рыбы. Течение было тихое. У берегов – заросли камыша, лилий и кувшинок. Здесь река только выходила на простор и была сравнительно неширокой. В ней с ранней весны и до самых заморозков плавали стада гусей и уток местных жителей и всё лето купалась ребятня. И, конечно же, не на последнем месте была рыбалка, летом – с берега и лодки, а зимой – подлёдная. В реке водились щуки, налимы, язи, окуни, ерши, да и ещё много другой рыбы. Мы возвратились из отпуска в Алексеевку, и я написал заявление на увольнение. Меня уговаривали остаться, но я всё-таки уволился, и мы уехали в Казахстан, в Целиноградскую область, в зерносовхоз Новочеркасский Астраханского района.
В совхоз мы переехали уже в июле, почти сразу же после нашей поездки. Сначала жили у Бобылевых, а потом как переселенцы получили государственную ссуду и купили недостроенный дом. Дом был шлако-литой и тёплый, так что зимние морозы были не страшны, а зимы здесь были длинные и суровые. Я пошёл работать агрономом и одновременно заведующим лесопитомника. Мы заложили фруктовый сад и выращивали саженцы культурных и декоративных деревьев из семян в заложенном питомнике. Наташа работала сначала в овощеводческой бригаде, а потом перешла в строительную бригаду штукатуром.
Дети ходили в школу. Володя к этому времени окончил девять классов и поступил в Кустанайское строительное ПТУ. Коллектив совхоза был многонациональный. Народ – дружный, со всех уголков страны. Все друг другу помогали.
Мы завели себе хозяйство. У нас была свиноматка и корова. Корову мы купили у немцев, переселённых перед войной с Кубани. Село, в котором они жили, называлось, кажется, Армавирским. Там мы встретили сестру Ивана Бооль, бывшего мужа Марии, Наташиной сестры. По её рассказу, Иван жил в Ворошиловграде (Ред.: ныне – Луганске). Она дала нам его адрес, который Наташа отослала Вале, его замужней дочери, в Москву.
Мы работали, дети учились. Без нас на родине умерли наши близкие: Наташины отец и сестра Анюта, у меня – мачеха. Наташа очень тяжело перенесла смерть своих родных. На похоронах она не была, потому что ехать было далеко, а произошло это летом и письмо с сообщением пришло почти через месяц.
Меня поставили агрономом отделения и дали «газик», но не дали водителя. Сказали: учись, получай права и езжай куда тебе надо. Мне пришлось по вечерам учиться на водительских курсах. Это было не очень сложно, потому что ещё в армии я неплохо освоил вождение. Зимними вечерами сам преподавал на курсах трактористов, а днями составлял агротехнические карты.
Мы жили километрах в трёхстах от космодрома «Байконур», видели воочию, как взлетали космические корабли. Видели самый первый взлёт космического корабля с человеком на борту, которому, к большому сожалению, не суждено было подняться в космос: он, через небольшой промежуток времени после взлёта, взорвался ещё в слоях атмосферы. На территории полей нашего совхоза находились неглубокие степные озёра, в воды которых, по расчётам учёных, падали отработанные ступени с кораблей. Туда упали и осколки первого корабля. В этих местах были сенокосные угодья совхоза, и на уборку сена привлекали мальчишек-подростков. Там работал и наш сын Саша. Ребятне это очень нравилось, что они наравне со взрослыми неделями жили в палатках вдали от дома – в свободное от работы время купались в озёрах, доставали со дна детали отработанных модулей и мотки цветных проводков, из которых плели брелоки на ключи и кольца. Никто и не думал, что там всё вокруг заражено радиацией и таит в себе грозную опасность для здоровья.